Я не знаю, что такое MBA-школа мирового уровня в России

Дата публикации

Факультет инноваций и технологий бизнеса АНХ вырос из большого международного проекта. Сколько лет может потребоваться для становления лидерской бизнес-школы, с какими трудностями могут столкнуться ее создатели, мы обсуждаем с деканом факультета Владимиром Зиновым.

– Владимир Глебович, трудно в России создать бизнес-школу с нуля?

– Все трудно начинать с нуля. Но чистого нуля, в общем-то, никогда не бывает, все равно получается перенос каких-то уже имеющихся навыков. Для того чтобы создать бизнес-школу с нуля, нужен коллектив единомышленников, сложившийся бизнес-процесс, отражающий реалии нашего правового поля и отечественной практики, квалифицированные преподавательские кадры с практическим опытом работы в бизнесе. На пустом поле, с помощью только зарубежных инструкторов, ничего сделать в подавляющем большинстве случаев просто нельзя.

– Но, кажется, вы как раз начинали именно с иностранными инструкторами?

– Действительно, у нас началось с того, что в 1994 году американцы выиграли грант USAID на создание международного инкубатора технологий в России и решили у академика Абела Аганбегяна в Академии народного хозяйства вырастить положительный опыт. За два года действия гранта такой опыт у нас появился. Опыт консультирования, отбора инновационных проектов и опыт взаимодействия с малым технологическим бизнесом. Ничего такого раньше в России не было.
Образовательные программы родились как сопровождающие выигранный грант. Это были краткосрочные курсы повышения квалификации. В 1997 году Абел Гезевич поставил перед нами новую задачу – создать магистерскую программу ''Технологический менеджмент''. Мы получили возможность пройти в 1998 году стажировку в США по программе ''Коммерциализация науки и технологий''.

– То есть вы пошли по пути переноса зарубежных программ на нашу почву?

– Не так-то все просто. Мы сразу же убедились, что скопировать зарубежный опыт обучения практически невозможно. Этот опыт оптимален для другой системы ценностей и другой системы правовых отношений. Сюда он не переносим, точнее, не копируем. Бесполезно повторять их программу, методические материалы, учебники. Мы изучили методические подходы, которые применили к созданию отечественной программы обучения взрослых менеджеров специфическим вопросам коммерциализации технологии. Разработали собственные учебные пособия, в основе которых лежит по крупицам собранный отечественный опыт. И этого оказалось достаточно.

– Начали и... дефолт?

– Практически так оно и было. Но именно дефолт побудил людей к повышению своего образования. В академии появились первые программы МВА, и у нас возникла идея создать свою программу МВА – по инновациям. Содержание своей МВА мы стали уточнять под интересы тех, кто приходил учиться, и программа зажила. Например, вскоре мы поняли, что нашими сюжетами интересуется тот, кто хочет управлять венчурным бизнесом. С 2003–2004 годов к нам все больше стали приходить менеджеры из промышленности. Все годы своего развития мы пытались сохранить наше ''инновационно-технологическое лицо''.

– Какие ошибки могут подстерегать создателей новой бизнес-школы?

– Сегодня наметилась тенденция превращения бизнес-школ в экономические факультеты. Это просто беда для страны. За рубежом это, кстати, тоже наблюдается. Мы в свое время решили, что наш преподаватель – прежде всего практик, способный теорию преломить через практические рекомендации и иллюстрировать примерами из собственной практики. Преподаватели вузов у нас читают только общепрофессиональные дисциплины. Многие пробуют читать специальные курсы, но выдерживают только те, кто работает параллельно в реальном бизнесе.

– Возможно ли сегодня вообще создание в России бизнес-школы мирового уровня?

– Это для меня не совсем понятная ситуация. У нас бизнес мирового уровня? У нас правовая система мирового уровня? О чем мы говорим? Мы еще только тянемся к мировым стандартам. У нас до сих пор нет, например, закрепления прав собственности на результаты исследований, полученные на средства бюджета. Мы еще многому учимся, совершенствуемся на основе собственных несовершенств. Если к нам приедет зарубежная умная команда и скажет, какой должна быть бизнес-школа, думаю, нас это не очень устроит. Бизнес-образование всегда отражает состояние развития общества и бизнеса.

– В такую бизнес-школу будут вложены еще и значительные средства. Разве это не поможет?

– Проблема еще упирается в решение организационно-правовых вопросов. Мы, например, не получаем из бюджета ничего. Мы, как подразделение, отдаем академии часть наших доходов. Из тех денег, которые мы зарабатываем, факультет не может инвестировать в свое развитие. Да и академия в целом точно также может работать только по утвержденной собственником смете. Учить бизнесу и не заниматься бизнесом – противоречие. Есть закон о высшем образовании, но до сих пор нет современного закона о дополнительном образовании. Ни в одном законодательном акте нет термина бизнес-образование. Бизнес-школы и бизнес-образование как вид деятельности пока, по сути, не легитимны. Хорошо бы для начала проработать правовую базу. Это замечательно, что государство вкладывается. Но хорошо, если бы оно вложилось комплексно.

– Что вы имеете в виду?

– Чтобы государство поддержало то, что уже востребовано на рынке образовательных услуг. Уже есть ряд успешных оригинальных программ бизнес-образования. Если бы уникальный опыт лучших программ собрать в одном месте и предоставить разовую государственную поддержку, получилась бы лучшая бизнес-школа, которая могла стать базой развития бизнес-образования в стране. И тогда быстро можно будет получить очень хороший результат, причем не только в этом месте. В данном случае государству разумнее поддержать успешных, построив соответствующую материально-техническую базу, предоставив дополнительные возможности стажировок, развития правового и методического обеспечения.

Комментарии Фейсбук Вконтакте