Самый старый в новом свете

Дата публикации

Пионеры церковных карьер

28 октября 1636 года власти Массачусетса, одной из первых английских колоний в Северной Америке, приняли важное решение: построить школу для обучения будущих поколений колонистов. Произошло это спустя 16 лет после исторической высадки на американском берегу первых пилигримов из Старого Света, прибывших на легендарном паруснике "Мэйфлауэр". Местом для школы определили поселок Ньютаун, только что отметивший свое шестилетие. Колонистов было немного, и первое "штатное расписание преподавательского состава" утвердили в количестве одного учителя – больше и не требовалось для девяти первых набранных в школу учеников. На следующий год попечительский совет приобрел для школы небольшой дом с акром земли (ныне эта территория называется Гарвардским двориком, Harvard Yard). Еще год спустя умер молодой священник из Чарлстона, выпускник британского Кембриджа Джон Гарвард, завещавший школе в Массачусетсе всю свою библиотеку и половину состояния. А в 1643 году английская аристократка Энн Радклифф учредила первый фонд для поддержки научных исследований. В Америке принято увековечивать имена филантропов: с 1639 года школа стала называться Гарвард-колледжем, а спустя два с лишним столетия был основан и специальный колледж для девушек, которому присвоили имя Радклифф. К тому времени Ньютаун успел сменить имя на Кембридж, став одним из пригородов Бостона, и колледж поменял статус на университетский. А в центре разросшегося кампуса установили бронзовый памятник Джону Гарварду. В брошюре, выпущенной в 1643 году, главная задача колледжа обозначена так: "Развитие знания и передача его будущим поколениям с целью искоренения такого ужасного явления, как неграмотный служитель церкви". Большинство первых выпускников Гарварда действительно делали карьеру в пуританских конгрегациях Новой Англии. На протяжении первых 70 лет его президентами избирались только священники. Хотя формально Гарвард никогда не связывал себя с определенной конфессией. 
В 1708 году президентское кресло впервые заняло светское лицо – ученый Джон Леверетт. С тех пор Гарвард окончательно дистанцировался от церкви, направив свои усилия на защиту интеллектуальных свобод. 
Первое упоминание об университетских "вольностях и привилегиях" Гарварда содержится в материалах заседания конституционного совета Массачусетса. 1 сентября 1779 года совет собрался в помещении одной из кембриджских церквей для принятия собственной конституции штата, который одним из первых решил отделиться от британской короны. Автором черновика исторического документа стал Джон Адамс, выпускник Гарварда и будущий президент США. Своей alma mater он посвятил целый параграф, гарантировавший "навечно все гарвардские права, свободы, избирательную систему, льготы и привилегии". 
Конституция вступила в действие 1 января 1780 года, и с той поры Гарвард-колледж стал полноправным университетом. В начале следующего века его статус укрепили влившиеся в его состав два училища, открытые по соседству: медицинское (Medical School) и юридическое (Law School). Впоследствии эти факультеты Гарварда прославили его на весь мир. Поначалу лишь звание старейшего высшего учебного заведения на континенте привлекало в Гарвард отпрысков лучших семей Америки. Учиться там было модно. Со временем неиссякаемый наплыв желающих стать его студентами и толстые кошельки их родителей позволили попечительскому совету выписывать из других колоний и из Старого Света лучших преподавателей, литературу и учебное оборудование. Тем не менее долгое время университет занимался чем угодно, но только не воспитанием интеллектуалов. Как вспоминал уже в XIX веке выпускник Гарварда, видный американский писатель и историк Генри Брукс Адамс, "нас выпускали в мир с запасом всего необходимого, что позволяло стать уважаемым членом общества, а также набивали нам головы кое-какими полезными сведениями для дальнейшей карьеры. Лидеров нации тогда в Гарварде не готовили, основной задачей учебного процесса была обкатка будущего члена общества, а вовсе не создание личности". 

Кузница широкого профиля

Расцвет Гарварда как интеллектуальной кузницы нации пришелся на начало ХХ века, когда президентское кресло занял Чарлз Элиот. В инаугурационной речи он провозгласил свой "новый курс": "Бесконечные споры о том, что лучше формирует менталитет, – язык, философия, математика или естествознание, должно ли общее образование опираться на гуманитарные науки или на естественные, для нас лишены практической пользы. В нашем университете мы не видим антагонизма между литературой и наукой и не согласны с альтернативами '’математика или классическая литература’', ‘’наука или метафизика’’. Мы должны развивать все эти дисциплины в их лучших проявлениях". При Элиоте число студентов возросло втрое – с одной до трех тысяч, преподавателей – почти вшестеро (до 274), а пожертвования – вдесятеро (до $22,5 млн). С тех пор эмблема университета – геральдический бордово-серый щит с тремя раскрытыми книгами, на которых выведено разбитое на слоги латинское veritas ("истина"), превратилась в символ лучшего образования, которое можно получить в Америке. 38 преподавателей Гарварда стали лауреатами Нобелевской премии, еще 20 премий достались его выпускникам. 
Структура нынешнего Гарвардского университета, как и вообще типичного американского, по сравнению с российскими сложна и запутанна. В состав того, что называется Harvard University, входят два общеобразовательных колледжа: мужской (Harvard College) и женский (Radcliff College), а также девять факультетов, по традиции называемые "школами" (schools). Самые престижные из них – это известные во всем мире школы бизнеса, права и медицины. Плюс еще два отдельных факультета, связанных с медициной (стоматологии и здравоохранения), а также теологический, государственного управления, архитектурный и педагогический. Итого 11. Но и это не все. Широкий спектр дисциплин (всего их в Гарварде 51) преподается еще в одной школе, которая представляет собой как бы университет в университете,– гарвардской Школе гуманитарных и естественных наук (Harvard School of Arts and Sciences). Все перечисленные подразделения для простоты именуются также колледжами. От большинства американских университетов Гарвард отличается своей приверженностью идее действительно универсального образования. Многие высшие учебные заведения США, называя себя университетами, по сути ими не являются, по крайней мере в традиционном значении слова. Они нацелены на выпуск узких специалистов, которых "накачивают" дисциплинами, необходимыми для будущей карьеры, да еще, пожалуй, спортом. 
Иное дело Гарвард. Начиная с президентства Джеймса Брайанта Конанта (1933-1953 годы) в нем была введена программа так называемого общего образования: каждый выпускник был обязан сдать экзамены, кроме профильных дисциплин, и по нескольким факультативным (по выбору). И сегодня там никого не удивляет, что, к примеру, будущий физик или менеджер имеет в зачетке баллы по таким предметам, как "Метафора в поэзии ХХ века", "Культура Океании" или "История религиозных войн". Университет традиционно выпускает не просто специалистов, но и широко образованных людей, способных ориентироваться в быстро меняющемся мире. Считается, что выпускник Гарварда способен сделать не одну карьеру, а сразу несколько, показав себя высококлассным специалистом в каждой. 

Религиозное братство

Еще одна гарвардская традиция была заложена президентом Лоуренсом Лоуэллом, возглавлявшим университет в 1909-1933 годах. Это так называемый House Plan, причем здесь слово House можно понимать сразу и как "дом", и как "колледж", и даже как "религиозное братство". Суть в следующем. Каждый из 12 колледжей университета (есть еще 13-й, предназначенный для студентов, не проживающих постоянно в Гарварде) должен стать для первокурсника не только местом учебы, но и в полном смысле домом на ближайшие четыре года. С "главой семьи" (декан), "наставниками" (преподаватели), столовой, библиотекой, возможностями для занятий спортом, социальной и культурной деятельностью. 
Американский кампус в целом не похож на российские вузы, с их разделением на местных и иногородних, временным суррогатом дома для которых становится "общага". В США "иногородние" – подавляющее число студентов, что немудрено в стране, где сняться с места и отправиться на другой ее конец не проблема. Для типичного американского студента университет не сводится к аудиториям, лабораториям и библиотеке. В нем не проводят время между занятиями, а живут: снимают комнату в общежитии или целый дом на несколько человек, занимаются спортом, повышают культурный уровень, развлекаются, участвуют в социальной жизни (студенческие братства, выборы "президента" и др.). Большинство студентов в свободное время также подрабатывают. Даже очень состоятельные американцы обычно оплачивают детям только учебу, а на мелкие радости вроде пива или дискотеки те зарабатывают сами. Родители считают это хорошей школой социальной адаптации. Благо кампус – это еще и огромный рынок труда с широко распространенной почасовой оплатой в кафе и ресторанах, на заправках и в магазинах, в сфере услуг и мелком бизнесе. Гарвард внедрил и обкатал такую систему в Америке в числе первых. 
Условия приема в университет суровы: поступает не более 20% подавших заявки, при том что вместо привычных нам вступительных экзаменов – тесты и собеседования. Сегодня попасть в Гарвард по протекции, не говоря уже о вульгарной взятке, практически невозможно. По крайней мере, такие случаи неизвестны. Зато известны другие, когда на собеседованиях "гробили" детей главных спонсоров университета. Только при совпадении результатов двух или нескольких абитуриентов в силу вступают дополнительные факторы, как то: показатели по дополнительным тестам, принадлежность к нацменьшинствам, проживание в маленьких городах, спортивные достижения. А кроме всего прочего – принадлежность к семье бывших гарвардских выпускников или гарвардской профессуры.

Доктора пиаровских наук

В 1929 году бывший выпускник Гарварда и будущий президент США Франклин Делано Рузвельт, тогда еще губернатор штата Нью-Йорк, произнес на церемонии очередного выпуска историческую речь: "Позвольте мне обратиться к вам с пожеланием – можете назвать это мольбой. Наша нация слишком долго страдала от того, что образованные люди всячески гнушались общественных дел и забот. Происходило это частично из-за снобистского отношения к так называемым политикам, частично из-за отсутствия у значительных масс населения традиции задавать правительству неприятные вопросы. Зато куда чаще мы становились свидетелями иной тенденции: власти – местные, штата или федеральные – следовали своим, только им самим известным курсом, не пересекаясь с деловыми и прочими интересами индивида. Я не берусь сейчас утверждать, что общественное служение должно стать для вас жизненной целью или профессией. Скорее побочной, но постоянной работой, которая должна стать повседневной обязанностью каждого человека, в большей или меньшей степени". 
Гарвард исправно поставлял кадры для политической элиты. Не забывал укреплять связи с ней и другим способом. Еще в 1776 году, после того как американская армия под руководством Джорджа Вашингтона выбила англичан из Бостона, ученый совет и совет попечителей Гарварда проголосовали за утверждение для генерала-освободителя почетной докторской степени. В тот же день ему вручили соответствующий диплом. Спустя 13 лет Вашингтон снова посетил Гарвард, уже как первый президент Североамериканских Штатов. Традиция "почетной докторантуры" стала своего рода фирменной приманкой Гарварда. Вот кто был удостоен почетной мантии (список, разумеется, выборочный). Во-первых, это 13 президентов США, включая шестерых выпускников Гарварда: двое Адамсов – Джон и Джон Куинси, двое Рузвельтов – Теодор и Франклин, а также господа Хейс и Кеннеди. Во-вторых, лидеры других стран – Уинстон Черчилль, иранский шах Мохаммед Реза Пехлеви, король Испании Хуан Карлос I, Гельмут Коль, Вацлав Гавел, Беназир Бхутто, Эдуард Шеварднадзе. Видные американские политики Джордж Маршалл, Роберт Кеннеди, Альберт Гор, Мадлен Олбрайт, Колин Пауэлл. Далее, общественные деятели – от Бенджамина Франклина до матери Терезы. Ученые – Алексис Токвиль, Альберт Эйнштейн, Стивен Хоукинг. 
Литераторы – весь цвет национальной прозы и поэзии: Вашингтон Ирвинг, Генри Лонгфелло, Роберт Фрост, Карл Сэндберг, Торнтон Уайлдер, Сол Беллоу, Роберт Пенн Уоррен, Теннесси Уильямс. А кроме того, в частности, Карлос Фуэнтес и Солженицын. Музыканты – Леонард Бернстайн, Мстислав Ростропович, Исаак Стерн, Сейджи Озава, Бенни Гудмен, Элла Фицджеральд, Рави Шанкар. И даже Уолт Дисней. 
Практику присуждения степени почетного доктора знаменитостям и ньюсмейкерам можно было бы назвать блестяще продуманной PR-кампанией. Ведь каждая церемония неизбежно привлекает внимание ведущих масс-медиа и рекламодателей, а общественный резонанс – новых абитуриентов и, главное, спонсоров. 

Кооператоры

Вопреки распространенному представлению об университетах-просителях, Гарвард научился много зарабатывать сам. Еще в 1650 году власти Массачусетса приняли от президента Генри Данстера прошение о признании Гарварда корпорацией с собственным советом директоров в составе шести преподавателей. Данстер был первым президентом Harvard Corporation, которая является, таким образом, старейшей корпорацией в Западном полушарии. И одной из самых удачливых в этой специфической сфере бизнеса. 
Бюджет университета пополняет плата за обучение (дешевым вузом Гарвард не назовешь), которую вносят значительная часть его 18 тыс. студентов и аспирантов и все 13 тыс. посещающих углубленные курсы. Существуют также отчисления из бюджета штата и федеральная поддержка научных исследований (в 2000 году она составила $320 млн). Далее, излюбленное американское действо fundrising (специальная кампания по привлечению дополнительных средств от частных лиц и компаний; рекорд Гарварда – $356 млн за 1979-1984 годы). И конечно, пожертвования корпораций и частных лиц. Траты у флагмана университетского образования в США тоже немалые. Более половины годового бюджета Гарварда (который составляет $1,8 млрд) уходит на приобретение оборудования, хозяйственные и коммунальные службы, строительство, стипендии и гранты. Около $500 млн съедают налоги и разнообразные платежи в бюджеты города, штата и в федеральный бюджет, плата за товары и услуги и заработная плата местным жителям, принятым на работу. Университет является одним из основных рынков рабочей силы в штате, обеспечивая рабочими местами более 15 тыс. человек (из них к преподавательскому составу относятся только 2 тыс., остальные заняты в хозяйственных службах, сфере обслуживания, финансовых учреждениях и управлении). Платят им по американским меркам неплохо. За 2000 год около 6 тыс. жителей Бостона и Кембриджа заработали в Гарвардском университете более $325 млн (т. е. средняя ежемесячная зарплата составляла $4,5 тыс.). 
Однако Гарвард научился зарабатывать и на мелочах. 
На всю читающую Америку знаменит бостонский книжный магазин Co-Op, основанный в Кембридже еще в 1882 году. Вообще этот район по количеству книжных магазинов на квадратную милю занимает уверенное первое место в США, да и с иным европейским городом готов потягаться. Но Co-Op – явление уникальное. Его название происходит от слова co-operative ("кооператив"), и кооператив этот преимущественно студенческий. Книгами в бостонском "Коопе" торгуют только на двух этажах из четырех. В остальном ассортимент – товары фирменных цветов с лейблом Гарварда: одежда, аксессуары, ювелирные украшения, посуда, канцтовары, сувениры. Большая часть дохода от торговли именем alma mater к ней же и уходит. 
Торговля идет бойко: за 365 лет брэнд раскрутили на славу. 

 







 

Комментарии Фейсбук Вконтакте