ШКОЛА: Московский застой и утечка мозгов

Дата публикации

На Рождество и Новый год в INSEAD длинные каникулы, почти три недели. Отличный повод вспомнить, откуда ты родом. Когда я улетал в Москву, здесь зеленела трава и шел дождь. Дома оказалось -25. Зато все по-прежнему открыто и ночью, и в обед, и по воскресеньям, а уж отечественных новогодних традиций и подавно никто не отменял. За время моего отсутствия в Москве открылись: пара-тройка предвыборных медиа-проектов, станция метро "Воробьевы горы" в виде мраморного корабля (чтобы на нее попасть, надо спуститься по крутой обмерзшей металлической лестнице) , Дом музыки на Красных холмах с золотым скрипичным ключом на крыше (пожилой любительнице Шуберта придется минут двадцать брести сюда пешком от ближайшего метро) , гигантский "Рамстор" на Ленинградке (похож на наш деревенский Carrefour размерами, только в очереди в кассу надо стоять полчаса, а не пять минут и на полках можно найти один сорт бургундского вместо трех десятков). Время шло с обычной московской скоростью, ничего не меняя по сути. Я почувствовал себя дома. Каникулы пролетели незаметно.

 

Обратно в Париж я летел с декабрьским выпускником INSEAD. Он продолжает искать работу, как и примерно 40% его потока (по неофициальным данным). Дело не в том, что найти ее невозможно - просто МВА разборчивы и соглашаются только на действительно интересные предложения. Они готовы занимать деньги на жизнь, пока не найдут что-то по-настоящему приличное. Иначе какой был смысл выживать в здешних сверхнапряженных условиях вместо того, чтобы лишний год зарабатывать деньги и набираться практического опыта?

 

Живет пока взаймы и мой попутчик, тоже москвич. Поиски в родном городе его несколько разочаровали. "В России так: если ты 10 лет занимался продажей туалетной воды, тебя возьмут на работу только в той же области, невзирая на МВА", - делился он своими выводами. Это кажется ему не столько несправедливым, сколько нерациональным. Большинство поступающих в бизнес-школы - это люди, стремящиеся расширить свои профессиональные горизонты. Поскольку это также люди целеустремленные, к выпускной церемонии они добиваются своего, т. е. действительно знают и умеют много нового. За год кувалда превращается в тонко настроенный электронный прибор; российский же работодатель упорно желает забивать им гвозди.

 

Западные общества - старые, устоявшиеся - часто загоняют людей в рамки традиционной, небыстрой, не требующей творческих усилий карьеры. К 45 годам можно пройти большинство ступеней корпоративной лестницы и стать каким-нибудь вице-президентом. Или, скажем, партнером в консалтинговой фирме. Самые амбициозные и талантливые проделывают тот же путь быстрее, но принципиальной разницы нет. На Западе, однако, до сих пор бывает и по-другому. Вот прочитал я одну старую статью из журнала Fast Company про 35-летнего американца, основателя интернетовского стартапа. Оставим в стороне интернет-пузырь и его ныне всем известные физические свойства - просто проследим, что делал этот сын дальнобойщика и официантки из Колорадо до того, как стал предпринимателем.

 

Трой Тайлер хорошо учился в школе и заработал стипендию в Университет Колорадо. Оттуда он перевелся в более престижный Пенсильванский университет. Сокурсники, ребята из обеспеченных семей, посмеивались над Тайлером: он ходил на занятия в костюме и расспрашивал их, какие книги им задавали читать в частных школах. После университета Тайлер попал на работу в инвестбанк Salomon Brothers. Но постепенной карьеры он не хотел и, бросив банк, пошел простым работягой на завод Toyota. Там он дорос до бригадира, подал документы в Гарвардскую бизнес-школу, поступил и, отучившись, нашел работу в Boston Consulting Group.

 

Что с ним было потом, не так уж важно. История Тайлера просто показывает, что некоторые старые, но при этом меритократические - построенные на личных достижениях - системы иной раз более терпимы к крутым карьерным переменам, чем наша молодая, но уже порядком закостеневшая. У нас к сотруднику часто относятся скорее как к инструменту - для чего его использовали раньше, на то и теперь сгодится, - чем к творческой единице, способной развиваться и, значит, подталкивать развитие бизнеса в направлениях, которые не всегда можно угадать сразу.

 

Мне кажется, такое отношение - продукт одного распространенного представления: мол, российский бизнес в любой отрасли настолько специфичен, что универсальных навыков в нем просто не может быть. Возможно, это и правда, но не повод недооценивать соотечественников, прошедших горнило западного бизнес-образования. Они ведь не только обладают ценным техническим багажом, но, за редкими исключениями, склонны к риску и, как один, весьма упорны, а значит, способны быстро находить выход из большинства новых для себя ситуаций. Такой бывший торговец туалетной водой может оказаться хорошим банкиром, а экс-банкир, скорее всего, сумеет управлять чулочной фабрикой.

 

Но те, кто отвечает за наем сотрудников в успешных российских компаниях, не желают рисковать. В результате мой сосед по аэробусу, видимо, найдет работу здесь, в Европе. И с долгами расплатится без особых проблем. А наши политики будут по-прежнему жаловаться на утечку мозгов. Которая нынче происходит не только из-за недостатка денег в российской экономике, но и из-за косности тех, у кого эти деньги есть.

 

Из аэропорта я отвез моего попутчика в Фонтенбло. Вытащив из багажника чемодан, он предложил поделить расходы на бензин. "Ну вот я и в INSEAD", - подумал я. С грустью, конечно, но и - ловлю себя на неожиданной мысли - с некоторым облегчением.

 

Леонид Бершидский

vedomosti.ru

Комментарии Фейсбук Вконтакте