Рядовые ученики для бизнес-школы — сплошной убыток. На чем же ей тогда зарабатывать?

Дата публикации

Десятилетие, недавно отмеченное одной из старейших в России программой МВА Кингстонского университета в Академии народного хозяйства, мало походило на юбилей процветающего бизнеса. Выпускников с внушительными должностями набралось предостаточно, но вот финансовые результаты оказались на удивление скромными: в 2007 г., на 10-й год существования, школа только-только достигла операционной безубыточности. Денег, получаемых со студентов, хватает лишь на покрытие текущих расходов. "Кингстон-АНХ" на особом положении: школа входит в структуру Академии народного хозяйства и не является независимой бизнес-единицей. Однако и частным бизнес-школам, показывающим приличную прибыль, плата за обучение рядовых студентов мало помогает. На чем же они зарабатывают?
Как жертвуют пескарем, чтобы поймать на удочку форель, так, 
ловко растратив одну гинею, можно приманить их целую сотню.
Эдвард Джордж Бульвер-Литтон, "Деньги"

Золото Ротшильда 



"Кингстон-АНХ" родилась из 4-6-месячных курсов для представителей российского малого бизнеса. Проект этот был запущен в 1993 г. на грант Эдмунда Ротшильда и Маргарет Тэтчер в £150 000, рассказывает директор Центра международной бизнес-политики Кингстонского университета Робин Мэттьюз. Была создана программа, в рамках которой бизнесмены несколько месяцев обучались в России, а затем стажировались в Кингстоне. В числе студентов были, например, выпускник физфака МГУ Игорь Шагаев, который c 2001 г. преподает в London Metropolitan University, и Назим Эфендиев, ныне гендиректор одной из структур "Объединенных машиностроительных заводов".
 На деньги спонсоров трое английских и двое российских профессоров приспособили для России британскую программу и пригласили преподавателей. Через пять лет была открыта и программа МВА — девять пятидневных модулей (с утра до вечера со среды до воскресенья) плюс стажировка в Кингстоне. Не надо тратить время на перелеты, преподаватели сами приезжают, радуется студент программы Александр Мясоедов, директор по продажам Nokia Siemens.
А вот зампред правления по экономике и финансам ОАО "Согаз" Евгений Логовинский прошел в 2003-2006 гг. похожий дистанционный курс МВА Манчестерской бизнес-школы и даже не рассматривал российские варианты. Он тогда работал консультантом в PWC и выбрал дистанционный курс в Англии. В Манчестер нужно было приезжать на один недельный семинар в течение семестра. Это позволяло совмещать обучение с карьерой даже в особенно горячие моменты — например, во время перехода в УК "Лидер" на позицию замгендиректора. "Курс обошелся мне в $28 000", — рассказывает Логовинский. Примерно столько же стоит Executive MBA в "Кингстон-АНХ": обучение в Москве плюс две выездные сессии. В общем, немало. Но недостаточно для того, чтобы окупить расходы обучающей стороны.
У программы "Кингстон-АНХ" с самого начала были серьезные финансовые проблемы: курс в 1998 г. стоил $9000, но даже это было на пределе возможностей студентов. А ведь 40% выручки школы по соглашению с Кингстонским университетом уходило в Англию. С 2002 г. цена стала расти и сейчас составляет около $24 000. Росла и выручка: $300 000 в 2000 г. и $1,4 млн в 2007-м. Но всю прибыль, если она появится, придется инвестировать в новые программы. Иначе нельзя: несколько десятков обычных студентов сулят школе немного. Нужна хотя бы одна корпоративная программа бизнес-образования, говорит директор Центра международных программ МВА АНХ Маргарита Перепелица.

Групповые опыты

Во всем мире основой финансового благополучия бизнес-школ являются не рядовые студенты, а корпоративные программы, обучение для топ-менеджеров (ЕМВА) и так называемые эндаумент-фонды — фонды спонсоров, которыми школа управляет самостоятельно (кому, как не специалистам по обучению бизнесу, этим заниматься) и доходами от которых пользуется. Сами посудите: из $405 млн прошлогодних доходов Гарвардской бизнес-школы $219 млн принесли корпоративные программы, ЕМВА и издательская деятельность, $109 млн — эндаумент-фонд и всего $77 млн — плата со студентов. "Деньги студентов обычно не являются основным источником дохода, — подтверждает Константин Коротов, преподаватель European School of Management and Technology, запущенной в 2002 г. Siemens, Deutsche Bank, Lufthansa и другими компаниями. — На них могут жить лишь школы, обучающие 800-900 человек в год".
Похожая модель — у московской школы управления "Сколково". $300 млн будет потрачено на строительство кампуса, а примерно $100 млн попадет в эндаумент-фонд, говорит директор по развитию школы Ирина Прохорова. У "Сколково" сейчас только корпоративные программы, а в январе 2009 г. она запускает ЕМВА (€90 000 за курс, третья в мире ЕМВА по стоимости). Даже при такой схеме выйти на самоокупаемость школа собирается за 7-8 лет. $200 млн, которые "Сколково" собирается потратить на разработку бизнес-плана, консультантов, аренду и административные нужды, лучше было бы пустить на привлечение профессуры, которая согласилась бы жить в России, считает профессор канадской бизнес-школы McGill Артем Дурнев: тяжело с преподавателями, которые раз в неделю летают в Москву — они слишком часто отменяют лекции.
Прибыль бизнес-школы, если она появляется, расходуется прежде всего на звездных профессоров и подготовку эксклюзивных учебных материалов, говорит профессор Стокгольмской школы экономики Андрей Симонов. Ведь норма прибыли обычных программ МВА редко достигает 10%, зато дорогие эксклюзивные программы для топ-менеджеров могут принести и 100%. Российским школам, которые уже вышли на самоокупаемость, пора задуматься о проведении собственных исследований, чтобы их курсы не были вторичны по отношению к западным программам, считает Коротов.
На исследованиях и преподавателях российские школы явно экономят. У London Business School 74% расходов приходится на зарплаты профессуры и исследования, а вот ее российские аналоги обычно тратят на это не больше трети своих заработков. Даже лучшие российские бизнес-преподаватели получают меньше профессоров средних европейских школ. Ставка 3600 руб. в час для них уже много — при занятости 34 часа в неделю получается $200 000 в год.
"Бессмысленно сравнивать западные бизнес-школы с российскими “доходными школами”, — считает профессор Уортонского университета Сергей Нетесин. Он уверен, что у хорошей школы не меньше 50% расходов должно приходиться на зарплаты преподавателей, но многие экономят на этой статье, предпочитая нанимать совместителей, но при этом вкладываться в маркетинг.
Российские заведения, впрочем, экономят по-своему. Даже те, у кого среди собственников есть частные лица — международный институт менеджмента ЛИНК, Санкт-Петербургский международный институт менеджмента, — имеют в соучредителях образовательные госструктуры и могут дешево привлекать их преподавателей. Но до доходов, например, частного "Мирбиса" им далеко. Впрочем, у того партнером выступает "Уралсиб" (сейчас корпорация ведет переговоры о покупке "Мирбиса"): без спонсоров в бизнес-образовании и правда далеко не уедешь.

Комментарии Фейсбук Вконтакте