РАБО сегодня - реальная сила

Дата публикации

Сегодня уже очевидно, что и наша экономика, и страна в целом очень нуждаются в профессиональных управленцах, владеющих эффективными приемами менеджмента и ориентированных на западные методы ведения бизнеса. О том, что мешает готовить их в нужных количествах, - наше интервью с ректором Высшей школы международного бизнеса (ВШМБ), президентом Российской ассоциации бизнес-образования (РАБО) Леонидом Евенко.

- Леонид Иванович, что представляет собой российское бизнес-образование сегодня?

- Приходится констатировать: настоящее бизнес-образование в широких масштабах в нашей стране находится пока в стадии становления. Отечественные вузы только начали трансформировать программы магистратуры в МВА и готовы модифицировать некоторые свои подразделения в школы бизнеса. Конечно, ведущие российские бизнес-школы обучают менеджеров, и зачастую очень неплохо. Уже отобрано 30 школ, получивших разрешение выдавать дипломы МВА государственного образца. Все это пока называется экспериментом Министерства образования, и можно сказать, что общероссийское движение за МВА уже началось, но этого недостаточно.

- А вы можете назвать школы, в которых уже есть качественные программы?

- Кроме ВШМБ это бизнес-школа МИРБИС, Институт бизнеса и делового администрирования, Высшая школа экономики, Международный институт менеджмента в Санкт-Петербурге (IMISP), школа ЛЭТИ-"Лованиум" Санкт-Петербургского электротехнического института. Так что школ, предлагающих программы, ориентированные именно на подготовку менеджеров, управленцев, а не специалистов, не так уж много.

- Какие факторы сдерживают развитие российского бизнес-образования?

- Во-первых, дефицит преподавателей. На чем, вернее, на ком держится нормальная вузовская программа? На 40-летних доцентах и доцентшах, которые много знают, обладают определенным уровнем артистизма, иногда даже являются авторами книг и пособий. Научные основы они преподают замечательно, но как только речь заходит о практике, скажем, маркетинге, сразу становится ясно, что в бизнесе они не проработали ни дня. У нас в школе существуют рейтинги преподавателей, и первые места в них, как правило, занимают люди, которые ведут практическую часть программы, опираясь на собственный реальный опыт. Ни один профессор не объяснит слушателям, что такое реальные финансы российского предприятия, как построить бюджет компании в данных конкретных условиях, как осуществить контроль затрат. Это может сделать только практик или, по крайней мере, действующий консультант.
Вторая причина - слабая материальная база. Например, нам нужны журналы Нarvard Business Revue, California Management Revue и другие, в которых печатается все то новое, что появляется в области образования. А мы - бедные. В целом в последнее время литературы, учебников переведено и написано достаточно много, но российских, особенно хороших, пока не хватает.

- Какую модель бизнес-образования - американскую, английскую или, может быть, немецкую - стоит принять за основу нашим бизнес-школам?

- Мне кажется, за основу стоит взять британскую модель. Она достаточно компактна, ее академическая часть несколько сокращена по сравнению с американской моделью, зато практическая расширена. Для бизнес-образования это - большой плюс.

- Но пока российские бизнес-школы приблизятся к стандартам британских, пройдет еще уйма времени. Может быть, правильнее просто поехать туда и получить МВА там?

- Если вы хотите работать после окончания школы там или в какой-то крупной международной компании, то да. Вообще, западные дипломы в основном ценятся в представительствах иностранных компаний. Наши же обучающие программы рассчитаны на более широкую аудиторию и в значительной степени приближены к российской действительности. Если содержание базовых курсов и в Америке, и в Европе, и в России примерно одинаковое, то специализированная часть существенно различается: в Америке, например, вам расскажут о том, как японцы конкурируют на мировом рынке с американцами, а в России - как вышел из кризиса Владимирский молокозавод.
Вот вам классический пример. Блестящий выпускник Гарварда Иосиф Бакалейник довел Владимирский тракторный завод до банкротства. Он строил свою стратегию, исходя из расчета "стоимости денег", а ему надо было решать сугубо российскую проблему неплатежей. Так что людям, работающим на российских предприятиях, в банках, занимающимся реальным предпринимательством или менеджментом в наших условиях, стоит выбрать обучение скорее в российских, нежели в западных школах бизнеса.
Конечно, качественная западная школа вроде Гарварда, Мичигана, Стэнфорда - это хорошо. Однако чтобы поступить на престижную программу МВА для executives, надо пройти жесткий вступительный отбор и заплатить $30 тыс. в год только за обучение. Немногие могут позволить себе такое. Хотя, например, выпускник годичной программы ВШМБ А.Ройтман поступил в школу бизнеса Уортон, и успешно закончил ее в прошлом году.

- А кто позволяет себе учиться по российским программам?

- У нас учатся люди, работающие в иностранных компаниях. Например, Hewlett Packard вот уже пятый год присылает по два-три человека на вечерние отделения. Среди наших слушателей - много представителей развивающихся предприятий, а также малого и среднего бизнеса из разных городов России. Для них это реальный шанс не только получить качественное образование, но и приобщиться к атмосфере московского бизнеса, который, что греха таить, очень отличается от общероссийского. Наконец, здесь можно завести необходимые деловые контакты.
Кстати, самое эффективное образование в ВШМБ, я считаю, можно получить на очно-заочном отделении. Когда люди, отрываясь от своей основной работы в цехе или офисе, приезжают к нам на трехнедельную учебную сессию, они учатся с огромным желанием, даже с азартом. То, что они рассказывают, все слушают с открытыми ртами, включая меня.

- По статистике большой процент выпускников бизнес-школ уходят в консалтинг. Как вы к этому относитесь?

- Наша школа не пытается готовить консультантов. На мой взгляд, в консалтинг вообще лучше идти после магистратуры. Исключение составляют, пожалуй, американские школы бизнеса, особенность которых в том и заключается, что они пытаются слить воедино академический и практический компоненты бизнес-образования. И тут возникает любопытная ситуация: для практической, менеджерской работы их выпускники оказываются прямо-таки перенасыщены знаниями. А чтобы быть хорошим управленцем, нужны скорее такие качества, как воля, твердость. "Лишние" знания руководителю только вредят: человек начинает на практике проверять истинность теоретических выкладок, а это зачастую ведет к неприятным последствиям для реального бизнеса.

- Что отличает возглавляемую вами ВШМБ от других российских бизнес-школ?

- Наша школа с самого начала задумывалась как настоящая школа бизнеса. Мы не просто даем людям академические знания, мы учим их навыкам управления реальным бизнесом. Для того, чтобы стать менеджером, вы должны знать основы финансов, бухучета, маркетинга, экономики и организационного поведения. Глубоко знать предмет управления, его техническую специфику полезно, хотя вовсе не обязательно. Например, Роберт Макнамара, который стал министром обороны США, раньше был президентом компании Ford Motors, причем автомобилестроение с инженерной точки зрения он никогда не изучал - и тем не менее все у него получалось.
Преимущество ВШМБ, наряду с преподаванием научных основ управленческой деятельности, - большой выбор специализированных курсов. Практика показывает, что первая - так называемая, базовая - часть программ преподается примерно одинаково практически во всех школах бизнеса. Лицо программы, ее индивидуальность, определяет вторая - специализированная - часть. Мы на сегодняшний день можем предложить около 60 курсов по выбору по таким специализациям, как стратегический менеджмент и предпринимательство, внешнеэкономическая деятельность, управление финансовыми организациями, маркетинг, малый и средний бизнес.
Еще одна черта, которая выделяет нас из общего ряда - это размеры. Считается, что поток МВА должен быть не меньше 50 человек, только тогда он обладает достаточным потенциалом для обучения, ведь будущие менеджеры учатся не только у преподавателей, но и друг у друга. В прошлом году у нас занималось 411 человек. Наша цель - довести количество слушателей до 500 и, ограничившись этим количеством, продолжать совершенствовать качество.

- Что еще вы планируете изменить?

- В ближайшем будущем мы станем использовать в учебном процессе систему кредитных единиц. Это даст нашим слушателям большую свободу маневра при выборе специализации, а нам - возможность приблизиться к их индивидуальным запросам. Все курсы будут пересчитаны с учетом единой, базовой длительности, и из них, как из кубиков, можно будет складывать программы, на которые мы планируем приглашать узких специалистов - практиков, консультантов, авторов специализированных книг. Изменения коснутся не только длительности курсов, но и стоимости кредитной единицы. Надеюсь, что с внедрением системы "кредитов" ВШМБ, наконец, станет настоящей школой бизнеса, соответствующей международным стандартам, ведь одно из основных отличий наших бизнес-школ от западных заключается именно в отсутствии четкой структуры и организации учебного процесса.

- Леонид Иванович, вы уже пятый год возглавляете РАБО. Каковы ваши достижения и планы в качестве ее президента?

- Пять лет назад Ассоциация была узким клубом ректоров школ бизнеса. Сейчас она известна на всю страну, ее всерьез воспринимают в Министерстве образования, в правительстве. РАБО, в качестве объединения передовых российских образовательных учреждений, выполнила задачу, поставленную пять лет назад: бизнес-образование наконец-то стало реальностью. Даже в приказах по министерству сейчас пишут "бизнес-образование". Это большое достижение, если учесть, что у нас за плечами всего 10 лет, в то время как американское бизнес-образование существует с 1896 года.
Ассоциация, в которой сейчас более 100 членов, превратилась в реальную силу, с которой считаются не только у нас в стране, но и за рубежом. Мы представлены в совете European Foundation for Management Development (EFMD), в Ассоциации бизнес-образования Центральной и Восточной Европы, входим в так называемый Совет EQL (European Quality Link). Мы даже "обкатали" в этом Совете проект, разработанный для нашего министерства. Нас послушали и сказали, что документы разработаны на вполне современном уровне. Так что мы уже в достаточно большой мере принадлежим мировому сообществу. Но пока - только в качестве младших партнеров...
По моему мнению, ассоциация должна стать лидером среди прочих образовательных объединений. Чтобы все знали, что мы - локомотив позитивных изменений, флагман движения вперед. Конечно, это амбициозные планы, но очень хотелось бы продвинуться в этом направлении.

 


Комментарии Фейсбук Вконтакте