Где наши не пропадали

Дата публикации

Считается, что диплом западной бизнес-школы -- это гарантия интересной работы, быстрой карьеры и хороших денег. С некоторых пор это мнение начали разделять и в России: за последние годы западные бизнес-школы закончило более тысячи русских. Помогло ли это их карьере, чем они занимаются сейчас и как оценивают свои перспективы? "Секрет фирмы" и Ассоциация российских выпускников бизнес-школ CluMBA спросили об этом тех, кто получил степень МВА в западных бизнес-школах в последние два года. И вот что выяснилось.

 

Еще совсем недавно западные бизнес-школы были для русских terra incognita -- значимый спрос на зарубежное бизнес-образование начал появляться лет пять назад. По данным CluMBA, в 1994 году в двадцать западных топ-школ поступило 25 русских, в 96-м -- 37, а в 98-м -- уже 82. Сергей Лихарев, представитель CluMBA в Москве, утверждает, что за последние годы западные топ-школы закончили около 550 русских. Но речь идет только о лучших школах. Общее же число российских обладателей зарубежных дипломов МВА превышает это количество в три-четыре раза.

 

Пик спроса на западное бизнес-образование пришелся на 1999 год -- тогда в топ-школы поступило 124 русских. После российского кризиса многие "новые безработные" решили воспользоваться "передышкой" для получения хорошего образования. Тогда же в бизнес-школы подались и специалисты, удержавшиеся на своих местах,-- в сторону Запада их тянула мысль о нестабильности и отсутствии перспектив в России. Виталий Безродных, выпускник американской Haas School of Business: На мое решение поехать в западную школу до некоторой степени повлияла российская действительность. Политическая нестабильность, чехарда с премьер-министрами, зигзаги экономической и финансовой политики, замешанная на взятках и криминале специфика отечественного бизнес-климата вызывали большие сомнения относительно будущего России вообще и российского бизнеса в частности.

 

"Послекризисным" абитуриентам из России пришлось серьезно бороться за места в бизнес-школах -- хотя бы потому, что конкурентов-соотечественников стало больше (так, по неофициальным данным, в 1999 году конкурс среди русских абитуриентов INSEAD составлял как минимум 50 человек на место). К тому же уровень российских абитуриентов стал выше. Многие уже набрались опыта в транснациональных и российских компаниях, а некоторые даже успели поработать на Западе. Согласно опросу, проведенному "Секретом фирмы" совместно с CluMBA, такой опыт имели 54% абитуриентов. Например, Наталья Парменова до поступления в INSEAD работала в RGR Int. в Швейцарии, Владимир Плосков до Rotterdam School of Management -- в ARCO British Ltd. в Англии, а Георгий Сирота перед Harvard Business School -- в American Management Systems в США.

 

Кстати, русские, закончившие западные бизнес-школы в последние два года, перед поступлением имели больший опыт работы, чем иностранцы,-- шесть лет против трех-четырех.

 

На полпути к дьяволу

 

В России пока нет качественного бизнес-образования. А у студентов, как правило, нет привычки учиться с утра до вечера. Поэтому для наших соотечественников опыт учебы в западных бизнес-школах ценен вдвойне. Дмитрий Крепак, выпускник Wharton: Так много работать и так мало спать мне никогда не приходилось. Первые полгода -- учеба семь дней в неделю по 16-17 часов в сутки. При этом сдать экзамен, проучившись только три ночи накануне, невозможно. Получить такие всесторонние знания о бизнесе и такую боевую закалку можно только в бизнес-школе. Виктор Бокша, закончивший MIT, говорит: Из Бостона в бизнес-школу ведет Гарвардский мост. И студенты MIT постоянно обновляют там надпись: "На полпути к дьяволу".Я с этой оценкой согласен на 100% -- нагрузки там огромные. Некоторые студенты из-за этого ненавидят школу.

 

Виталий Безродных, выпускник Haas School of Business, больше всего удивлен гибкостью системы обучения: набор обязательных для всех курсов предметов ограничен, большинство предметов студент выбирает сам -- в соответствии со своими интересами и специализацией. Это позволяет получить максимальную отдачу от времени, затраченного на обучение.

 

По общему мнению опрошенных нами выпускников, такая учеба дает неограниченные возможности для развития. Поэтому с дипломом МВА можно выбирать любую страну и сферу деятельности. Дмитрий Крепак: Диплом MBA предоставляет географическую свободу, т. е. возможность устроиться в лучшие компании в любой точке мира. Сейчас я работаю в США, в Duke Energy, одной из крупнейших компаний в мире. Попасть туда напрямую из России практически невозможно. Мне потребовалось бы два-три года поработать в российском представительстве одной из американских компаний, а затем пытаться перевестись в США. В общей сложности это пять-шесть лет. Некоторые признают, что без учебы в бизнес-школе никогда бы не добились своего нынешнего положения. У 76% российских обладателей степени МВА после бизнес-школы уровень должностной позиции повысился. Правда, такой карьерный рост дался им весьма нелегко.

 

Многим пришлось понервничать

 

Бежавшие от российского кризиса студенты после окончания бизнес-школ столкнулись с кризисом мировым. Последние два года из-за спада в мировой экономике западные компании вели менее активную политику найма. По словам Виталия Безродных, кризис в первую очередь ударил по компаниям "новой экономики": выпускники бизнес-школ, мечтавшие быстро озолотиться в "стартапах" и "доткомах", оказались у разбитого корыта. Приостановили или прекратили рекрутинг и крупнейшие технологические компании -- Cisco, Intel, Hewlett-Packard и др.

 

Первыми с проблемами при трудоустройстве столкнулись выпускники 2000 года. Игорь Гончаров, закончивший LBS в прошлом году, говорит: Начало моей учебы пришлось на период интернет-эйфории, когда многие студенты мечтали только об интернете, высоких технологиях и опционах на акции своих будущих работодателей -- скорее, сначала об опционах, а уже потом о высоких технологиях. Поэтому многие равнодушно отнеслись к интервью с представителями финансовых и консалтинговых фирм, которые проходили в октябре--ноябре 1999 года. Но уже в марте--апреле 2000-го NASDAQ резко упал, и интернет-эйфория стала сменяться интернет-паникой. Многим пришлось понервничать.

Кризис затронул также инвестиционные и консалтинговые компании. По словам Дмитрия Крепака, многие промышленные фирмы тоже прекратили или сократили набор выпускников MBA -- например, автомобилестроительные корпорации и авиакомпании.

 

Сергей Плотников, выпускник LBS, рассказывает, что из девяти российских выпускников его курса только единицы не столкнулись с проблемами при поиске работы. Всем остальным пришлось рассылать множество резюме, чтобы найти подходящее место. Виталий Безродных: Рецессия стала неприятной неожиданностью для бизнес-школ США, привыкших хвастаться 99% трудоустройства выпускников. Даже в школах первой десятки в нынешнем году этот показатель не превышает 60-70%. Если раньше каждому свежеиспеченному MBA приходило по несколько предложений о работе и, как правило, с бонусом за заключение контракта, то этим летом бывало так, что компании отзывали сделанные ранее предложения, даже если бонус был заплачен. Студенты, получившие предложения о работе сразу после прошлогодней летней практики, чувствовали себя более спокойно. Тем не менее ряд компаний, сделавших такие предложения, затем отказался от взятых на себя обязательств.

 

По нашим сведениям, в июне нынешнего года около половины выпускников одной из лучших европейских бизнес-школ не имели работы. Уровень предлагаемых зарплат тоже снизился. Известная международная консалтинговая фирма, которая в прошлом году платила вновь нанятым выпускникам MBA по $100-120 тыс. в год плюс $20 тыс. гарантированного бонуса, нынешним летом смогла предложить в общей сложности только $100 тыс. В ближайший год ситуация вряд ли улучшится. Студенты, которые закончат школы бизнеса следующим летом, наверняка столкнутся с аналогичными проблемами: нынешней осенью на рекрутинговые сессии в бизнес-школы пришло меньше компаний, чем обычно. Вадим Арсеньев, студент Kellogg: Крупные консалтинговые фирмы сейчас проводят презентации в школе, а более мелких уже не видно. Инвестиционных компаний тоже стало меньше.

 

Впрочем, как выразился Игорь Гончаров, "никто из выпускников подаяние не собирает". Действительно, российские выпускники нынешнего года получили в среднем по 3,3 предложения о работе, что соответствует общей статистике лучших бизнес-школ. Другое дело, что эти предложения, возможно, далеко не всегда соответствовали их желаниям.

 

Они возвращаются

 

По данным CluMBA, около 80% российских выпускников зарубежных бизнес-школ остаются работать на Западе. Так, Михаил Добролюбов после MIT работает в McKinsey & Co в США, Вадим Григорян после INSEAD -- в ZS Associates во Франции, Вадим Корсунский после Harvard -- в LEK Consulting в Англии. Свое решение остаться выпускники объясняют в первую очередь желанием получить опыт работы в западных корпорациях. Леонид Пинский: Учеба в американской бизнес-школе должна подкрепляться опытом работы в США. Дмитрий Крепак тоже решил остаться в Америке, чтобы "приобрести передовой опыт в управлении людьми, финансами и целыми предприятиями."

Некоторые русские выпускники вообще не верят, что могут применить свои знания в России. Виталий Безродных: Той сферы инвестиционной деятельности, которая мне интересна и которой я сейчас занимаюсь -- операции со сложными финансовыми инструментами с использованием математического моделирования и компьютерного анализа,-- в России в настоящее время практически не существует.

 

Наконец, есть и банальная материальная причина. Так, сразу после школы выпускники Wharton зарабатывают в среднем $156 тыс. в год, Harvard -- 160 тыс., Stanford -- $165 тыс. В России мало компаний, способных столько платить. Сергей Плотников: Я стремился найти работу на Западе, так как, работая в России, не вернул бы взятый на обучение кредит.

 

В то же время в последние год-два намечалась другая тенденция -- все больше русских после бизнес-школ возвращаются домой. Некоторые -- после безуспешных попыток найти работу за границей. Но большинство делают осознанный выбор в пользу России. Сергей Лихарев: Не зная, как реализоваться и применить свои знания на родине, выпускники прежних лет оставались на Западе. Сейчас ситуация изменилась. Россия интегрируется в международный бизнес и начинает понимать высокую ценность западного бизнес-образования.

 

О возвращении в Россию подумывают даже те, кто принял предложения от западных работодателей. Леонид Пинский: Мне было бы приятно снова работать в Москве. С каждым годом российский бизнес становится все более цивилизованным. Соответственно, потребность в специалистах с международным опытом работы будет увеличиваться. Правда, потенциальные "возвращенцы" добавляют, что вернутся лишь в том случае, если их опыт и знания окажутся востребованы в России.

 

Марина Иванющенкова, Юлия Громова

sf-online.ru

Комментарии Фейсбук Вконтакте