До каких пор развивающиеся экономики останутся “развивающимися?”

Дата публикации

Термину "развивающаяся экономика" уже больше 25 лет, и он охватывает широкий спектр экономических изменений, происходящих во всем мире. Огромное количество стран попадают под эту категорию, несмотря на то, что они сами задают скорость своего роста, предпринимая собственные ходы экономического развития.
На сегодняшний день, учитывая тот факт, что многие страны с развивающимися рынками демонстрируют показатели крепкого и быстрорастущего среднего класса, эксперты задумываются над тем, не утратил ли термин часть своего значения. Изначально он относился к быстроразвивающимся рынкам в Азии, а также к странам Восточной Европы после падения Берлинской стены. С момента проявления интереса к рынкам этих государств на международном уровне инвесторы стали присматриваться к Латинской Америке, а после и к таким странам, как Индонезия, Тайвань, Китай, Индия и Россия.
“В тот момент когда мы начинаем относить такое количество стран к одной и той же категории, она начинает терять смысл, – говорит Мауро Гийен (Mauro Guillen), профессор по менеджменту в школе Wharton. –  Вполне допустимо, что Южная Корея, Сингапур и Тайвань схожи по определенным характеристикам, но приравнивать их к таким странам, как Индия, Мексика, Аргентина, Индонезия и Польша, было бы просто нелогичным. Термин “развивающаяся экономика” попался в ловушку удобства своего применения”.
Другой профессор менеджмента школы Wharton, Жеральд МакДэрмотт (Gerald McDermott), согласен с тем, что определение, по сути своей не конкретизировано, но значение, которое оно в себе заключает, остается неизменным: “Мне кажется, оно продолжает доносить до нас факт той реальности, что мы не ведем речь о какой-либо только развивающейся экономике с одной стороны и уже развитой – с другой. Мы говорим о многообещающих странах с высоким потенциалом. Просто, на данный момент находясь в процессе непрерывного развития, к самой развитости они еще не подошли”.

Глядя на страны третьего мира свысока

Антуан Ван Агтмаэль (Antoine W. van Agtmael) был заместителем руководителя отдела фондовых рынков в Корпорации финансирования международных банков (World Bank's International Finance), IFC, на тот момент, когда во время конференции для инвесторов в Тайване открыл термин “развивающаяся экономика”.
Ван Агтмаэль вспоминает время, когда Тайвань находилась в ряду бедных стран под названием “страны третьего мира”. Он чувствовал, что подобный “штамп” станет отпугивать инвесторов от вкладов в Тайвань и другие страны, имеющие потенциал развития.
“Люди смотрели на страны третьего мира свысока. И название само по себе отталкивает. Я прекрасно осознавал, что, понимая это, люди не станут делать вложения в такие страны, – отмечает он. –  Я жил в Тайване и понимал, что страна не такая, как зачастую на нее ссылаются. И посчитал, что необходимо ввести более достойный термин”.
Согласно представлениям на факультете Wharton, важнейшим элементом поддержания направленности страны с развивающейся экономикой на развитие является твердость ее экономических и политических систем, таких как правопорядок, механизмы регулирования, принудительное осуществление условий договоров.
Холодная война повлекла за собой глобальный пересмотр финансовых структур не только в странах бывшего Советского Союза, но и по всему миру. Рухнули планы в отношении развития экономики в странах Латинской Америки, вместе с тем новое поколение китайских лидеров стало производить экономические реформы. “Удивителен тот факт, что такое количество разных стран объединяли одни и те же перемены в одно и то же время”.
МакДэрмотт провел исследование путей развития стран Восточной Европы и Латинской Америки и обнаружил, что различия в том, как протекают процессы восстановления экономик этих стран, могут быть связаны с определенным явлением. Он назвал его “режимом транснационального интегрирования”, к чему относятся, к примеру, вхождение в Европейский союз либо участие в Североамериканской зоне свободной торговли (САЗСТ). У этих систем разные характеристики, однако все они предполагают предоставление более углубленного понятия об экономическом развитии посредством присоединения к сообществам стран с развитыми экономиками, о чем, как правило, принято говорить как об Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Более утонченный подход

В отличие от прошлых времен колониального периода эти страны больше не дают их эксплуатировать. Теперь у них свой, намного более утонченный подход.
“Эти страны заявляют, что отныне будут сотрудничать с другими государствами, но только на своих условиях. Это больше похоже на тактику Соединенных Штатов (их отношение к другим странам), –  говорит профессор Хенитз (Henitz). –  Они начинают действовать по той же стратегии, что и мы”.
Хенитз утверждает, что не существует и кратчайшего момента, когда бы экономика страны находилась в состоянии “развивающейся”. Здесь не существует “двоичной системы”. Те силы, при помощи которых страна отличается от других,  –  ничто иное, как “уровень яркости”, отмечает он. “Нет таких движущих факторов в России или Бразилии, которых бы не было в США. Вопрос стоит о влиянии, которое они оказывают, и в возможностях институтов этих стран регулировать неустойчивые моменты’’.
Несмотря на то что, к примеру, ускорению развития Индии и Китая было уделено много внимания, эти две страны даже близко не готовы к тому, чтобы выйти из разряда развивающихся экономик, считают аналитики и совет профессоров школы Wharton. И пока они обе наслаждаются блеском пышного процветания, их национальные богатства распределены неравномерно, а население живет в бедности.
Маршал Мейер (Marshal Meyer), профессор менеджмента в школе Wharton, говорит, что многие города в Китае так же изысканны, как и любые другие в Европе или Северной Америке, но сельские районы по-прежнему остаются чересчур запущенными. Доходы семей в больших современных приморских городах, таких как Шанхай, в 10 раз превышают семейный бюджет во внутренних сельских провинциях. Мейер задается вопросом: “Вышел ли Китай из стадии развивающейся экономики? Если рассматривать со стороны прироста основного капитала и устоявшихся инвестиций в основные средства, то да. С точки зрения же располагаемых семьями доходов – скорее всего, нет”.
Некогда достигнувшие высот экономического развития, страны далеко не всегда оказываются в состоянии удержаться на этом уровне. Гийен отмечает, что в самом начале XX века Аргентина была одной из самых богатых стран в мире. Спустя десятилетия режима Перу и последовавшего за ним спада Аргентина прославилась в 1990 году на весь мир проектом массовой приватизации, введшим страну в финансовый кризис в 2001-м. За высокой образованностью населения и обилием ресурсов, Аргентина – “одна из самых тайных загадок”, считает Гийен.
Другим подобным примером является Ливан. В 60-е гг. XX века эта страна считалась “Швейцарией Среднего Востока” с развитыми торговыми отношениями и высокой долей ВВП, до того как она погрязла в гражданской войне, которая больше не позволила ей подняться до прежнего уровня.
Гийен добавляет, что “также существует немало примеров африканских стран, экономика которых находилась в нормальном состоянии до определенного бедственного момента”.

Вечно развивающаяся экономика?

Даже с учетом всех слабостей стран с развивающимися экономиками они напрямую способствуют экономическому развитию многих других стран, включая большинство из стран Африки, расположенных к югу от Сахары; Гаити, Доминиканскую Республику, наряду с Бангладеш и Мьянмой, утверждает Гийен.
В то же время существует ряд стран, которые, по всей видимости, крепко увязли в категории ‘’развивающихся’’. Гийен указывает на Южную Корею, приход ВВП которой составляет $20000, что в несколько раз больше, чем у большинства стран Латинской Америки, Южной и Северной Азии. Что более важно, экономика перешла от тяжелой промышленной базы к сосредоточению на науке и технологиях. “Но есть одна интригующая особенность. Создается впечатление, что эти страны никогда не выйдут из разряда развивающихся, – говорит он. – Пройдет немало времени, прежде чем мы сможем назвать Южную Корею полноценно развитой страной”.
Гийен с осторожностью напоминает о том, что не существует единых путей к процветанию. “Каждая страна стартует со своей позиции. И каждая достигает успеха своим путем”.
Однако его определение не относится к тем странам, власти которых не хотят производить общепринятых рыночных реформ, либо тех, правящая элита которых не заинтересована в привлечении широкого спектра капиталовложений частного сектора. К примеру, Зимбабве, несмотря на все количество рабочей силы и ресурсов, далека даже от статуса развивающейся экономики.
Несколько лет назад компания Golden Sachs начала своеобразную “игру в имена”. С 2001 года фирма ссылалась на Бразилию, Россию, Индию и Китай как на сообщество стран BRIC (по первым буквам стран) и предвещала, что к 2010 году доля их ВВП будет составлять 10% от всего мира. К 2007 эта доля уже составила 15%. Затем, в 2005 году, Golden Sachs ввела новый термин – “Следующие 11” (N-11), обозначающий новую группу густонаселенных стран, имеющих потенциал влияния на международную экономику, другими словами – схожую с BRIC. В новую группу вошли такие страны, как Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Корея, Нигерия, Пакистан, Филиппины, Турция и Вьетнам.
Ван Агтмаэль говорит, что слышал ряд новых терминов – “страны с развивающейся экономикой и средним доходом у населения”, “развивающиеся рынки-выпускники”, введенные для обозначения стран, приближающихся к устойчивому развитию. “На сегодня большинство инвесторов осознают, что на этих рынках можно неплохо заработать, и так считают не только инвесторы в ценные бумаги, но и целые корпорации. На сегодняшний день названия стран больше не играют такой роли, как факт того, что люди больше не относятся к ним как к далеким от реального мира или оставшейся в тени периферии. Сегодня они представляют важность для всего мира”.

 

Комментарии Фейсбук Вконтакте