Бизнес-образование в контексте и без

Дата публикации

По образу и подобию
Ведущие бизнес-школы мира строят свои программы исходя из созданного ими образа бизнесмена, так утверждает профессор, ректор Высшей школы международного бизнеса при Академии народного хозяйства Леонид Евенко. Инвариант определений бизнес-образования, которые корреспонденту "Эксперта" давали специалисты, согласившиеся обсудить проблемы этого нового для России элемента образовательной системы, таков: "В школах бизнеса людей учат делать деньги, то есть работать в тех организациях, которые существуют ради прибыли".
Однако вышедший из стен образовательного учреждения менеджер вовсе не обязан быть предпринимателем, который тоже делает деньги, но на этапе становления какого-либо бизнеса. Таких, по распространенному мнению, не сеют, не жнут, они сами родятся, все дело в генах. Тем не менее директор одной из отечественных школ бизнеса считает, что "заработать деньги может любой дурак, а вот сохранить их и приумножить могут только умные профессионалы". Но, как в свое время нам объяснили в Международном институте менеджмента, "умный профессионал" становится менеджером в полном смысле этого слова только в случае, если он выполняет в бизнесе функцию инициатора изменений, иначе он не более чем специалист, отвечающий за статус-кво организации. Вот такой сложный образ бизнесмена (менеджера, управляющего) получается, и. поверьте, его можно усложнить еще больше.

От бизнес-образования человек сам себя доведет до алгоритма

Далее, по словам профессора Евенко, следует определить, что же для этого образа нужно. Дело в том, что даже в мировом масштабе с понятием бизнес-образования связана некоторая неопределенность, корни которой лежат в неопределенности самого предмета, которому обучают.
Во-первых, управленческая мысль не является наукой в строгом смысле слова. В своем развитии эта мысль заимствовала все, представляющее для нее интерес из других сфер знания. Вот как описывается эволюция науки об управлении в увесистом учебном кирпиче "Основы менеджмента", написанном Майклом Месконом, Майклом Альбертом и Франклином Хедоури: Успехи теории управления зависели от успехов в других связанных с управлением областях, таких как математика, инженерные науки, психология, социология и антропология.
Далее в том же пособии перечисляются школы управленческой мысли (или "подходы на основе выделения различных школ"), коих выделено четыре: школа научного управления, связанная с известным г-ном Тейлором и основывающаяся на инженерном подходе, административная школа, рассматривающая организацию как некую социальную общность, школа психологии и человеческих отношений – само название показывает на какие науки школа опирается, школа науки управления, или количественная школа, процессы, происходящие в объекте управления, она представляет в виде моделей, описываемых не пустыми словесными ухищрениями и символами и количественными значениями.
А затем делается убийственный вывод. Самые убежденные приверженцы каждого из этих направлений полагали в свое время, что им удалось найти ключ к наиболее эффективному достижению целей организации. Более поздние исследования и неудачные попытки применить теоретические открытия школ на практике доказали, что многие ответы на вопросы управления были частично правильными в ограниченных ситуациях.
Во-вторых, управление – это не только мысль, но и деятельность. И в этой деятельности каждый волен определять, чем он в конце концов управляет: техникой, людьми: организацией или финансовыми потоками (есть ведь и понятие "финансовыи менеджмент"), – так как "наука" на этот животрепещущий вопрос определенного ответа не дает, а ограничивается "подходами". И самостоятельно выбирать из факторов, теоретически способных повлиять на эффективность управленческого решения, наиболее существенные в конкретной ситуации. А разнообразных факторов множество: от глобальных межкультурных различий (см. пример 1) до личных качеств отдельного управляемого (пример 2). Следовательно, эффективность управленческого решения зависит от того, насколько управляющий ориентируется в контексте, где существует вверенный ему объект, и способен выработать подходящий алгоритм поведения. Каждый сам для себя должен решить, чем он все-таки занимается – наукой или искусством, ведь совершенно невозможно в реальном для принятия управленческого решения времени формально выделить все факторы влияния, заключенные в контексте, поскольку значительная их часть дана менеджеру только в интуиции.
Неопределенность накладывает свой отпечаток на предметы и методы обучения в бизнес-школах. В их учебных планах присутствует практически все, что может пригодиться в подготовке управленческого решения: всякого рода учет, маркетинг, хозяйственное право, организационное поведение, человеческие отношения и персонал, управление операциями, компьютерные науки (предполагается, что всякую там экономику и прочие основы человек изучил на более ранних ступенях высшего образования). В подготовке менеджера-профессионала существенную роль играет изучение алгоритмов поиска решения на примере реальных ситуаций, возникающих в бизнес-деятельности (т. н. case-study, по-нашему – кейсы, не в смысле "чемоданы", а в смысле "случаи"), что должно сильно подкрепить не только формальные знания, но и интуицию.
Собеседники наши, стремясь поточнее определить видовые отличия бизнес-образования, чаще всего проводили прямые медицинские аналогии. Леонид Евенко: "Ближе всего менеджмент, наверное, к медицине. Там наука наукой, а лечить человека надо... Поэтому очень важно не только знать, какие знания нужны, но и какие навыки". Марк Разу: "Менеджеру, как и врачу, надо дать современный инструментарий – через голову в руки. Как врач, он должен уметь использовать инструментарий для диагноза и для лечения". А академик Абел Аганбегян, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ, пояснив специфику подготовки профессионального менеджера на примере случая из жизни факультета повышения квалификации врачей, заключил: "Чтобы понять инструментарий, нужно иначе мыслить, более творчески". Совсем хороший результат подобная модель образования, по мнению академика, даст, если человек не только поймет, какой алгоритм в каком случае применять, но и почему.

Контекст и образ, образ и контекст

Российский контекст придает собирательному образу менеджера ряд совершенно неповторимых черт. Прежде всего этот образ раздваивается на руководителя действующего и менеджера будущего.
Руководитель действующий – как правило, лицо с техническим образованием. С большими пробелами в экономических знаниях, которые в странах развитого капитализма даются в разделе учебных программ, названном "Foundations", то есть основы. Менталитет действующего руководителя сформирован российской деформированной экономической системой. Кроме того, у него есть проблемы с некоторыми навыками, которые у зарубежных менеджеров действуют даже на подсознательном уровне (например, упомянутый в "Рассказах очевидца" навык публичных презентаций). Действующий руководитель скептически относится к возможности использовать западный опыт в наших условиях, недооценивает значимость развитой системы подготовки и переподготовки кадров как фактора улучшения менеджмента и вянет, когда преподаваемые предметы кажутся ему далекими от практической жизни. Такой образ составился на основании свидетельских показаний наших собеседников и опроса, проведенного Николаем Филиновым, директором центра международных программ Государственной академии управления, среди своих слушателей. Этот образ любого способен привести к экстремистским выводам.
Например, доцент Александр Наумов, зам. директора Школы бизнеса МГУ, убежден, что руководителей старше 35 лет и высших руководителей в нашей стране совершенно бесполезно подвергать бизнес-образованию в высоком смысле этого слова, все, что можно им дать, – это программы рыночного ликбеза. А целевая аудитория бизнес-образования в духе, близком к классическому образцу американских бизнес-школ (фундаментальные знания на стадии бакалавриата плюс опыт работы плюс двухгодичная подготовка по программе Master of Business Administration, что в переводе означает магистр делового администрирования; по нашей классификации – менеджер будущего), – люди в возрасте от 19 до 35 лет, то есть те, кто пережил изменения в нашей экономической системе в достаточно восприимчивом ко всему новому возрасте и достаточно ориентирован на "делание денег".
Таким образом, диапазон задач, стоящих перед бизнес-образованием в российском контексте, от ликбеза до приближения к западным стандартам, велик. Противостоит ему не менее широкий диапазон образовательных учреждений – от таких, что и учреждениями назвать нельзя, поскольку они делаются под какое-нибудь направление, вдруг вошедшее у деловой публики в моду, а со спадом интереса исчезают, до 10-15 "динозавров" типа Академии народного хозяйства, Государственной академии управления, Московского государственного университета, Российской экономической академии им.Плеханова, Финансово-экономического института (СПб). При этом даже сами преподаватели довольно сурово оценивают состояние дел в бизнес-образовании. Более половины преподавателей бизнес-дисциплин 62 российских вузов и школ бизнеса, входящих в Ассоциацию развития управления, опрошенных в 1996 году профессором, директором Школы бизнеса МГУ Олегом Виханским, считает, что дневные программы вузов и программы повышения квалификации в управлении частично соответствуют современным потребностям или не соответствуют совсем (данные опубликованы в журнале "Менеджмент" № 3,1996).
Ладно программы. Это дело наживное. Но бизнес-образователи порой демонстрируют столь же деформированный менталитет, что и их потенциальные клиенты. Вот история из серии рассказанных не для печати: однажды фирма Delloite & Touche решила провести обследование российских бизнес школ и разослала примерно полторы сотни анкет. Попасть в поле зрения крупной консалтинговой фирмы, которая своим клиентам может и словечко замолвить – это ли не предмет мечтаний, да еще в суровых условиях России, где приходится ездить по предприятиям и убеждать, что ограниченные финансы надо тратить на обучение сотрудников. Но нет, назад пришло от силы два десятка анкет. Вы думаете, побоялись сравнения с эталоном? Нет. Наши искренне возмутились: а кто платить бvдeт? Мы будем трудиться заполнять анкеты (действительно длинные), а "Делойт и Туш" на халяву получат результаты обследования. Фигушки!
Грустная картина. Но есть и светлые моменты. Леонид Евенко "Мы организовали летнюю школу для иностранцев. Мы учим американцев. Причем каких! Мы учим магистров из школы, которая входит в Америке в первые 25, а по международному бизнесу вообще первая – American School of International Management. Наши преподаватели на английском языке на российских материалах учат американцев, как вести бизнес в России. И если эта школа присылает нам студентов уже третий год подряд, значит мы тоже чего-то стоим, можем учить."
Вот так.

Пример 1:

"Во многих странах совещания начинаются с продолжительного общения и чашки кофе или чая. Американцу, негодующему из-за "потери времени", надлежит знать, что во время по видимости бесцельных разговоров происходят важные сдвиги в установлении взаимопонимания и доверия, что принципиально важно для последующего ведения дел. С учетом этих обстоятельств люди, которые "проламываются" в бизнес в этих странах, не будут достойно вознаграждены". ("Основы менеджмента".)

Пример 2:

"Каждым человеком надо управлять с учетом его личности: один терпит, когда на него ругнешься – он понимает лучше; другого ругнешь – он два дня нервничает, его надо попросить по-хорошему" А принципы управления человеком одни, и наука одна – управление персоналом". (Марк Разу, профессор, директор Института управления в строительстве Государственной академии управления.)
Из рассказов очевидца
Говорит Николай Филинов, директор центра международных программ Государственной академии управления:
Пробелы в знаниях у слушателей есть. Это в первую очередь касается экономической теории. Хотя частично этот недостаток преодолевается легко. В программах, в которых мы участвовали, наши люди с учетом базового образования (напоминаем, технического) гораздо легче, чем их западные коллеги, схватывают суть формальных вещей, связанных со статистикой, математикой. То, что в западных программах, по маркетингу например, рассматривается как сложный раздел, для наших людей – семечки. Нет проблем.
А вещи из области общения оказываются более сложными. Перед тем как мы везем слушателей на стажировку за рубеж, мы просим на семинаре представить проект, который они хотели бы проработать в ходе стажировки и потом реализовать в своей организации. Чтобы это не было, как говорится, человек поехал "посмотреть, как там с менеджментом и маркетингом". Это – принципиальная вещь. Ведь что такое стажировка в компании: вам дают стол, стул, компьютер, телефон, факс, прикрепляют человека из компании, который может быть более или менее активен, – и все, время пошло. Поэтому и нужен организующий стержень вроде проекта.
И вот процедура публичного выступления, да еще выдержанная в западных стандартах, со слайдами и прочим, для них чрезвычайно нагрузочна, это барьер, через который надо перелезть. Естественно, что для человека, окончившего технический вуз, техника общения – это сложно. Но менеджер должен уметь представить и публично отстаивать свои идеи, на Западе это не вызывает ни у кого сомнения.
Часто с трудом воспринимаются идеи, которые слабо согласуются с конкретным жизненным опытом. В разных аудиториях я наблюдал, что концепция управленческого учета слушателями усваивается очень плохо. Это – трагичное обстоятельство. Что такое бухгалтерский учет понимают все. Он нужен для того, чтобы отчитаться перед налоговыми органами. А идея, что учетом можно заниматься для себя, чтобы выбирать курс действий на рынке, является новой и воспринимается не без труда. А когда говоришь, что у управленческого учета и стандарты более мягкие, чем у бухгалтерского, например, по-разному можно посчитать амортизацию, глаза у них становятся совсем квадратными. И поэтому мы уже знаем, что если среди слушателей много людей, знакомых с нашей бухгалтерией, то это хуже. Понимаете, уже все поры закрылись...
Проблем достаточно много, хотя я должен сказать, что есть совершенно блестящие люди, с которыми было очень интересно работать, которые великолепно себя проявили во всех ипостасях. Человек и говорит интересно, и думает нестандартно. Есть люди, весьма способные к тому, чтобы быть хорошими менеджерами.

Наша цель – переломить!

Собеседник "Эксперта" – академик Абел Аганбегян, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ

–В чем вы видите основную задачу бизнес-образования в России?
–Наша цель – переломить мышление российских управляющих. Привить экономический подход. Это самое трудное и неуловимое в образовании. Объяснить это невозможно. Это – умение анализировать совокупность экономических данных, умение делать вывод на основе экономических данных, умение оценить полноту данных, умение видеть, что за ними стоит.
– Как же это достигается?
– Экономическое мышление дается совокупностью предметов. Среди них главное – маркетинг. И другие бизнес-дисциплины... Accounting (учет) – это ведь не просто бухгалтерия, он состоит из 18 предметов: cost-accounting, finance-accounting, management-accounting и т. д.; собственно финансы, международный бизнес и другое. Все эти дисциплины базируются на знании макро- и микроэкономики.
Когда человек начинает изучать бизнес, имеется в виду, что он уже имеет высшее образование. Нельзя стать юристом, проучившись 4 или 5 лет, и решать жизненные вопросы, судьбы людей. Для этого нужно быть умудренным опытом, поработать помощником юриста, юрисконсультом. Так и бизнес, им нельзя заниматься, проучившись всего 5 лет в институте, это слишком серьезное дело. Обычно на Западе, чтобы стать менеджером-профессионалом, надо пройти две ступени. Бакалавриат (с уклоном в гуманитарные и экономические науки), грубо говоря, наше высшее образование. А потом, если вы имеете способности, опыт и т. д., уже можно поступить в бизнес-школу.
– А совпадают ли ваши представления об обязательных элементах с представлениями ваших слушателей?
– Нет, не совпадают. И прежде всего по маркетингу. Наши руководители не понимают, что главное в рыночной экономике – это маркетинг. И что маркетинг – это не сбыт продукции, это нечто более широкое – работа на потребителя. А у нас очередь стоит на финансы, а если вы объявите программу маркетинга – никто не придет. Никто не считает нужным учить своих людей тому, что в рыночной экономике занимает большее место, чем финансы, менеджмент, управление персоналом, вместе взятые, а этому всему учат, пожалуйста.
– А что еще важно в хорошем бизнес-образовании?
– Кроме активных методов обучения – самостоятельная работа слушателей. Скажем, Гарвард. Там в общежитии блоки на 8 комнат. И в каждом блоке комната для самостоятельных занятий на 8 мест. Программа построена так, что перед занятием 8 человек собираются в этой комнате и часа 2-3 разбирают case-study, которое нужно к этому занятию. И очень стыдно, если ты придешь, не просмотрев предварительно материалы. Ты будешь иждивенцем. И это рождает совершенно невиданные стимулы для коллективной работы, навыки мозгового штурма.
Нигде в мире стандарты обучения не предусматривают такого числа обязательных занятий, как у нас. В то же время у нас очень плохо отработана методика самостоятельных занятий.
- А есть ли вообще российская специфика бизнес-образования?
- Да, конечно. Она везде проявляется. У нас есть программа, которая прошла аккредитацию в Калифорнийском университете, и мы выдаем по ней американский диплом. Университет подходит к нам очень жестко, 60 процентов курса читают их преподаватели, они забирают на проверку все контрольные работы наших слушателей, перед выдачей диплома еще раз поднимают все работы для проверки.
Однажды был такой случай. Они увидели, как один слушатель передал другому шпаргалку. Для них это было... Просто стены обрушились. И для нас это была катастрофа. Профессорша прибежала ко мне, руки у нее трясутся: "Как это? Мы не можем дать дипломы никому из этой группы!" И мы сейчас же расставили столы так, чтобы никто друг до друга не дотянулся.
Так вот, мне говорят – у нас специфика. Но если ты хочешь дать их диплом, ты должен сделать все один к одному. Если ты даешь российскую специфику, выдавай русский диплом. Нужно выбирать.

ЧАСТЬ II

- Существует ли оптимальная модель организации бизнес-образования?
- Кто вы, магистр делового администрирования, – ученый или практик?
- Не программы и не стандарты делают бизнес-образование, а команда профи
- Модель для образования или образование для модели?
Вопрос, как всегда в России, ставится ребром: бизнес-образованию совершенно не подходит та модель высшего профессионального образования, которую наша страна, по версии ее критиков (модели, а не страны), заимствовала не то в петровско-ломоносовские времена, не то в сталинские тридцатые, но то, что у немцев, – это точно.
Старая модель – это привычное нам высшее образование, за пять лет выпускающее специалиста, который должен, придя на место работы, сразу что-то уметь делать. Но в наказание за грех неизбежной при этом ранней специализации выпускник обрекается на перманентное участие в системе повышения квалификации. Недостаток этой модели критики видят в том, что специализация выпускников слишком узка, а курсы повышения квалификации слишком коротки, чтобы эту узость преодолеть.
А вот другая модель, реализуемая продвинутыми вузами, этих недостатков лишена. Это принятая во всем мире двухступенчатая модель с присвоением академической степени (бакалавра и магистра) на каждой ступени. На первой ступени студент обретает фундаментальные знания, не вдаваясь в преждевременную специализацию. А потом, на второй ступени, из него делают профессионала, готового к решению конкретных задач в избранной области, в данном случае – в бизнесе. Короче говоря, бизнес-школы, бизнес-факультеты, бизнес-институты, бизнес-университеты– на первый-второй рассчитайсь! Кто по первой модели – непродвинутый, кто по второй – продвинутый.
Но в России всегда найдется "третий путь". В Государственной академии управления им. Орджоникидзе уже готовят магистров делового администрирования, однако и от подготовки специалистов (по так называемой старой модели) упорно не отказываются: "Да, у нас есть менеджер в транспорте, в строительстве, менеджер по рекламе, менеджер по гостинично-туристическому бизнесу. Для наших выпускников это необходимо. Они ведь приходят в организацию не на позиции топ-менеджеров. Они потом поднимутся наверх, где уже не надо знать технологию, а надо знать только маркетинг, рынок, миссию фирмы. Но придет менеджер на предприятие, а там технократы слова непонятные говорят. Ему тоже что-то из этого надо знать. Поэтому профилизация менеджера нужна Но это не означает, что менеджеры в транспорте, или в cтроительстве, или в машиностроении принципиально отличаются друг от друга знаниями" (Марк Разу, директор Института управления строительством ГАУ). И ведь к непродвинутым учебным заведениям ГАУ не отнесешь: по данным рекрутерских агентств, она принадлежит к узкому кругу институтов, на выпускников которых имеется стабильный спрос на рынке труда (школы бизнеса, продвинутые или нет, пока в этот круг не входят).
Четкие контуры двухмодельного мира начинают размываться на глазах. Вспоминается Япония, где вообще слабо развиты школы бизнеса: но из инженеров получаются прекрасные менеджеры, потому что их пропускают через все службы, существующие на фирме: с годик поуправляет производством, потом посидит в отделе маркетинга, так и до президента компании без отрыва от производства дорастет. И так называемая продвинутая модель тоже не настолько линейно-однозначна: как кажется на первый взгляд, поскольку наиболее успешно она реализуется в США, где к ней прилеплена как бы сбоку еще одна ступень: хорошо поставленное обучение по месту работы, в том числе и обучение новичков.
А в России и звена такого в образовательной цепи нет. И большинство работодателей существует в иной системе координат, нежели учебные заведения, начавшие вводить двухступенчатое образование: для них указание специализации в дипломе – сигнал того, что новый сотрудник имеет хоть какое-то представление о конкретике, а не только о теории бизнеса. И бизнес-образование само часто выполняет скорее функцию второго высшего, меняющего изначальную специализацию, а не функцию ее последовательного формирования.
С другой стороны, на российском рынке труда тоже есть работодатели, которым более понятны слова "бакалавр" и "магистр", чем "специалист в ѕ", – это СП и инофирмы. Появляется и отечественный работодатель, одинаково легко воспринимающий как российскую, так и западную терминологию. Поэтому в ближайшем будущем в России невозможно внедрение универсально-оптимальной модели бизнес-образования. Здесь еще долго 6удут "модели разные нужны, модели всякие важны". И не революция в организации бизнес-образования сделает его продвинутым.

Магистр в стандарте

В тех странах, где высшее образование cтроится по двухступенчатой модели, магистром становится каждый, кто успешно заканчивает вторую ступень. Степень– это свидетельство того, что выпускник прослушал необходимое количество часов обязательных дисциплин, дисциплин по выбору для специализации, сделал определенное количество контрольных работ, набрал достаточную сумму зачетных очков – короче говоря, выполнил некие требования, предусмотренные стандартом образования, принятом в стране X. Если модель страны Х переносится с бухты-барахты в страну Y, то в стране Y начинается путаница со стандартами (см. беседу с Татьяной Комиссаровой). Возникает масса трудностей, усугубляемых тем, что на роль законодателей стандартов претендуют и государство, и ассоциации бизнес-образования.
Это раздражает. Вопрос поднимается на принципиальную высоту. Вольно или невольно вопросам техническим – о различиях и стандартах подготовки магистров управления, ориентированных на научную или на деловую карьеру, – придается концептуальная весомость.
И выглядит эта концептуальность с точки зрения бизнес-образователей примерно так: степень МВА (Master ot Business Administration) можно понимать по-разному. Если Master – эго магистр, то корни понятия лежат в средневековых университетах, кующих кадры для замкнутого мира средневековой науки, а если - это мастер – то корни его уже в средневековых ремесленных цехах, это "мастер своего дела", а не алхимик какой-нибудь, колдующий над своими колбами. И следовательно, бизнес-образование – это совсем особенная ветвь образования высшего, отличная от подготовки исследователей. и она должна подчиняться другим стандартам, которые могут разрабатывать только практически причастные к бизнес-образованию специалисты. А магистр – это для Masters of Management Science (магистров управленческих наук), и пусть погрязнут они в своем академизме.
А потом поговоришь с человеком, который не вовлечен в эти внутренние споры (см. выше беседу с Теодором Шаниным), и проблема на глазах начинает свою концептуальность терять. Потому что нет концептуальной разницы между образованием для науки и для других сфер человеческой деятельности, а есть принципиальная разница между хорошим и плохим образованием. В любом образовании важен результат: студент должен быть подготовлен к мобилизации полученных знаний для самостоятельного решения встающих перед ним задач – будь то научная задача или задача управленческая. И не революция в стандартах делает бизнес-образование продвинуым. Таковым его делает только педагогическая революция.

Не программа красит преподавателя, а преподаватель программу

Ситуацию комментирует Елена Лобанова, директор Школы финансового менеджмента при АНХ: "Очень трудно создать команду профи, а переиграть другие школы можно только с такой командой. У наших слушателей мы видим стремление к системным знаниям. А у тех, кто претендую на преподавание, часто нет навыков системного изложения материала. Можно устанавливать стандарты, определять обязательный набор элементов в программе, но если хотя бы один из ее участников не сможет, излагая свой предмет, связать его с другими дисциплинами – например, показать, как знание теории инвестиционного анализа увеличивает эффективность работы брокера с ценными бумагами, – то программа не состоится".
В бизнес-образовании, как и в самом бизнесе, не хватает людей с системными представлениями о предмете.

Комментарии Фейсбук Вконтакте