Рейтинг бизнес-школы не играет довлеющей роли

Дата публикации

Декан Высшей школы финансового менеджмента Академии народного хозяйства (ВШФМ АНХ) при Правительстве РФ, доктор экономических наук, профессор Елена Лобанова, ученица известного экономиста Павла Бунича, пытается сегодня сконструировать систему обучения менеджеров, отвечающую мировым стандартам.
"Профиль": Правда ли, что вы возглавляете самую дорогую бизнес-школу в России?
Елена Лобанова: И это еще не предел. Думаю, в ближайшие два года мы выйдем на среднеевропейский уровень стоимости программ магистерского уровня: около 20 тыс. евро за 2-летнее обучение. Высокие цены дают нам возможность ограничить число слушателей и тем самым придать учебному процессу элитный характер.
"П.": Самая высокая цена означает самый высокий рейтинг?
Е.Л.: Конечно, это связанные вещи. Хотя далеко не всегда зависимость прямая и безусловная. На Западе всех волнует рейтинг, особенно тот, который выставляет Financial Times. Я имею в виду бизнес-школы. Университетам рейтинг не столь важен, а для школ бизнеса высокий рейтинг служит основой независимости. Например, Гарвардская бизнес-школа стоит больше $64 тыс. в год. Однако эта школа, будучи сейчас второй в суммарном рейтинге Financial Times, по такому показателю, как "цена—качество", занимает лишь 71-е место. В Уортоне обучение стоит чуть ниже — $55 тыс. Эта бизнес-школа занимает первое место в рейтинге FT, но и она по показателю "цена—качество" далеко не лидер. На одном из последних европейских совещаний представителей бизнесшкол я услышала любопытное замечание: Уортон интенсивнее всех размещает рекламу в популярных органах мировой и европейской печати (25 рекламных модулей в год), отсюда, мол, и первое место. Так, во всяком случае, говорят их конкуренты.
"П.": Может, поэтому теперь руководство Уортонской бизнес-школы объявило, что больше не нуждается в рейтингах, и вроде бы прекратило снабжать FT электронными адресами своих выпускников, на основе опроса которых и составляется данный рейтинг?
Е.Л.: Вот поэтому и наша школа не пытается вписаться в какие-то рейтинги. Мне все равно, какая у нас позиция в рейтинге. Рейтинг не играет довлеющей роли. Российский рынок еще не структурирован. Что же касается независимости ВШФМ, которую мог бы дать рейтинг, то школа остается структурным подразделением АНХ на правах факультета. Что же касается цены, то она высокая лишь относительно. Чуть выше, чем у других в России, хотя ниже, чем в Европе и тем более в США. Так, за двухгодичную МВА наши слушатели платят свыше $15 тыс. В России необъятное число потенциальных участников программ бизнес-образования, и в первую очередь потенциальных слушателей программ MBA. Существующие бизнес-школы охватывают лишь мизерную часть растущего рынка. По нашим оценкам, ежегодный прирост платежеспособного спроса на бизнес-образование превышает 10%. Если мы хотим в будущем иметь на российских предприятиях эффективный менеджмент, то бизнес-школ, нацеленных на подготовку управленцев нового поколения, должно быть очень много. Конкуренция в российском бизнес-образовании — надуманная проблема.
"П.": Но есть мнение, что некоторые бизнес-школы занимаются профанацией, халтурой. Их руководство считает, что там есть программа MBA, однако уровень преподавательских кадров оставляет желать лучшего. И как следствие, стоимость обучения не превышает $1 тыс. в год…
Е.Л.: Знаете, в каждом регионе, городе, городке или поселке есть свои заводы, фабрики, магазины, кафе и рестораны, банки и т.д. Им нужны разного уровня менеджеры, соответственно, последним необходимо получить бизнес-образование, большинству — степень MBA.
К примеру, в АНХ приезжают учиться преуспевающие бизнесмены из разных российских городов, эффективные антикризисные управляющие, финансовые директора, топ-менеджеры и главные бухгалтеры крупных компаний, холдингов. Они много зарабатывают. Такие люди готовы платить большие суммы за качественное обучение и потому выбирают АНХ. Ну а остальные менеджеры, которые не входят в разряд "топ"? Они не могут себе позволить поехать в АНХ, для них это очень дорого. Везде есть огромное число людей, у которых зарплата невысокая, они занимают управленческие должности самого разного ранга. Им нужны свои бизнес-школы, свои программы МВА. Так что бизнес-образование должно носить многопрофильный, разноуровневый характер.
В Германии более 150 программ MBA, у нас же в стране пока этих программ два-три десятка. Не надо сопротивляться появлению программ MBA в регионах, даже если эти программы не самого высокого качества. Кстати, до сих пор никто не знает мерило этого качества. Спрос на обучение был и остается главным критерием состоятельности бизнес-образования.
"П.": И все-таки бизнес-школы и программы разрастаются как грибы…
Е.Л.: Декан Роттердамской школы менеджмента по этому поводу сказал: какие бы мы стандарты качества ни формулировали в Европе, какие бы рейтинги ни выставляли, какую бы монополию ни пытались установить по части контроля за качеством бизнес-образования, диктует все равно рынок. Раз находят те или иные программы спрос, значит, имеют право на существование. И по той цене, по которой они создаются.
В России для подготовки и переподготовки менеджеров бездонный рынок — огромная аудитория менеджеров, которой необходимо комплексное управленческое образование типа и уровня МВА. Конечно, встречается элемент профанации. Но есть, повторяю, разные уровни и форматы MBA. Есть уровень Гарвардской бизнес-школы или Уортона (они, кстати, тоже различаются), а есть программы, которые занимают в рейтинге 100—150-е места. Но туда, в школы из второй сотни, тоже приходят люди. Только в Лондоне десятки университетов, и у всех них есть программы MBA. Некоторые программы примитивны и внешне, по структуре, и по содержанию: курсы и учебные материалы вызывают удивление. Но на эти программы есть спрос, и они функционируют.
Я недавно приехала из Гентской школы менеджмента, она, кстати, на 48-м месте в европейском рейтинге Financial Times. Для наших слушателей программа МВА этой школы показалась бы слишком простой. Но содержание каждого ее курса, его глубина оправдывают завоеванный рейтинг. И в первом, и во втором случаях школы выдают адекватный продукт для своей аудитории. В США немереное количество программ MBA, а аккредитованы лишь две сотни— в AASCB и EQUAL. Это не значит, что их нужно прикрыть. Если есть спрос, программы имеют право на существование.
"П.": По принципу "пусть расцветают сто цветов и соперничают сто школ"?
Е.Л.: Одна из самых серьезных проблем в развитии российских программ MBA — монополия. Проявляется она поразному — например, в организационной форме. Создается экспертный совет или совет качества, или методический совет, или тот, и другой, и третий, они формулируют свои критерии и обвиняют всех остальных в профанации. Второй вид монополии еще хуже. Это монополия на знание о том, что такое MBA: "Я все знаю, а вы ничего не знаете"...
Мы в России проходим лишь начальный уровень существования бизнес-образования вообще и программ MBA в частности. Реально процесс начался только с 1988 года. А в Уортоне MBA появился в конце XIX века! В Гарварде — в начале XX века. Америка, кстати, долгое время не поддерживала это начинание. Инициаторов МВА как академические, так и деловые круги обвиняли в профанации.
"П.": Что вы делаете, чтобы сохранить набранный отрыв? Какой контингент менеджеров вы обучаете?
Е.Л.: Мы, повторюсь, учим финансовых руководителей: казначеев, главных бухгалтеров, финансовых директоров. Четкое позиционирование своей деятельности в специализированной нише бизнес-образования — вот наш способ сохранить статус на рынке. Приведу пример такого позиционирования. Уже несколько лет успешно развивается "Школа финансового директора" (ШФД). Она пользуется спросом по всей стране, несмотря на то, что учиться у нас сложно. В этом году в эту школу мы набрали 50 человек на вечернее отделение, конкурс был 3 человека на место. При поступлении абитуриенты заполняют так называемую аппликационную форму. Это своего рода вступительный тест. На базе этих форм социологи рисуют по нашему заказу социальный портрет ШФД. Портрет москвича, пришедшего учиться к нам на вечернее, показывает: 75% нынешних слушателей — представители оптовой торговли, которые работают в малом и среднем бизнесе. Мы обнаружили любопытные вещи. К 2004 году те, кто работает в оптовой торговле, накопили капитал и создали материальную основу для скачкообразного расширения бизнеса. Руководители малых и средних предприятий-оптовиков стали остро нуждаться в навыках стратегического мышления и качественного финансового менеджмента. И они пошли не в те учебные заведения, которые традиционно учили представителей торговли, а к нам. Капитал у них накоплен, но непонятно, что с ним делать дальше.
"П.": Простите, а какова средняя зарплата у ваших преподавателей?
Е.Л.: Это несколько выше $1 тыс. в месяц.
"П.": А сколько в год зарабатывает ваша школа?
Е.Л.: Порядка $3 млн. Но это не очень большая сумма для обеспечения на должном уровне того, что требуется сегодня российским менеджерам высшей квалификации.

Комментарии Фейсбук Вконтакте