Отзыв об учебе в Harvard Business School

Дата публикации 09.09.2015

Алексей Лупачев, программа full-time MBA, выпуск 2004 года.

Так и хочется сказать: «Моя жизнь началась в Гарварде». Истина, однако, дороже. Я родился в Подмосковье, учился на экономическом факультете МГИМО, работал в консалтинговой компании Accenture.

Идеей получить западное образование я загорелся еще в институте, но до воплощения идеи в жизнь потребовалось пять долгих лет. За это время я не только понял, что хочу в жизни и зачем мне диплом МВА, но и получил практический опыт, столь ценимый бизнес-школами. В какой-то момент мое отношение к процессу поступления можно было описать словами героя Ильфа и Петрова: «Вы чертовски привлекательны, я чертовски привлекателен - чего же мы ждем?» Оказалось, что школы отвечали мне взаимностью - сначала они выбирали меня, а затем я выбирал их. Из четырех «претенденток» я выбрал бизнес-школу Harvard - и вот почему.

Harvard Business School по праву считается одним из лидеров на мировом рынке бизнес-образования. Это мнение разделяют как бизнесмены, так и научное сообщество. Лидерство, на мой взгляд, обусловлено тремя факторами: первоклассной профессурой, сильным набором студентов и методом взаимодействия первых и вторых, а именно кейс-методом. Но обо всем по порядку. Среди гарвардских профессоров немало настоящих корифеев своего дела: Майкл Портер - в стратегии, Роберт Мертон - в финансах, Роберт Каплан - в управленческой отчетности. На их лекциях можно услышать то, что попадет в книги только через несколько лет, и это дает заметную фору перед конкурентами. Есть чему поучиться и у гарвардских студентов - без ложной скромности скажу, что многие из них прошли уникальную школу жизни и являются незаурядными личностями. И, наконец, знаменитый кейс-метод - по сути, сократовский метод познания, учит быстро и четко мыслить, красноречиво отстаивать свои идеи и энергично претворять их в жизнь.

Столь уникальное сочетание качеств выражается и в отсутствии формальной специализации. В Harvard бытует немного надменная шутка о том, что если в Wharton готовят финансистов, в Kellogg - маркетологов, в MIT - технарей, то в HBS - их начальников. Это, безусловно, не более чем гипербола. Гарвардские студенты учатся стандартному набору базовых дисциплин только на первом курсе; на втором каждый имеет право выбирать специализированные предметы. Я старался посещать те курсы, где чувствовал пробелы в знаниях: управление инвестициями, финансы, банкротство и реструктуризация предприятий. Некоторые мои особо любознательные однокурсники не ограничивались рамками бизнес-школы и записывались на занятия на других факультетах Harvard University - юридическом, дипломатическом, в школе государственного управления имени Кеннеди.

Впрочем, не стоит думать, что в Harvard все зациклены только на образовании. Легенда гласит, что мир Harvard Business School держится на трех китах: учебе, карьере и общественной работе. С точки зрения карьеры школа предоставляет отличный шанс на деле ознакомиться с различными профессиями и понять, кем, собственно, хочешь быть. Очень многие за два года кардинально поменяли свои карьерные предпочтения и пошли работать в совершенно новые отрасли. Отчасти это было продиктовано и рыночной ситуацией: я поступал в кризисном 2002 году, когда традиционные «потребители продукции» бизнес-школ, консалтинг и инвестиционные банки, переживали не самые благоприятные времена. Для некоторых студентов найти работу оказалось даже сложнее, чем поступить в школу. Тем не менее к 2004 году ситуация заметно улучшилась, и практически все выпускники неплохо трудоустроились. Администрация бизнес-школы отнеслась к рыночным колебаниям достаточно философски - зная по статистике, что 80% выпускников меняют первую работу в течение двух лет, они призывали строить карьеру исходя из долгосрочных приоритетов, а не сиюминутных возможностей.

Общественная жизнь на кампусе била ключом. Студенческие вечеринки, официальные балы, визиты высоких гостей - типичная картина. На первом курсе я довольствовался участием в конференциях, экскурсиях и деловых встречах, на втором - постарался проявить организаторские таланты. При деятельной поддержке одноклассников я возглавил Русский клуб и был избран на ответственный пост в Финансовом клубе Harvard. Среди наших достижений - организация выступлений на кампусе бизнесменов из нашей страны: Delta Capital, Intel, Hermitage Fund и паче чаяния - «Норильского никеля». Мы активно участвовали в проведении Российско-американского инвестиционного симпозиума в Бостоне, а также в мероприятиях «Клумбы» (клуб русскоязычных выпускников западных программ МВА) на восточном побережье. Впрочем, общались не только с деловыми людьми - русское сообщество в Harvard почтили своим присутствием политик Григорий Явлинский, президентский советник Андрей Илларионов и поэт Дмитрий Пригов.

После прошедших двух лет я понимаю, что слова ректора Кларка о гарвардском образовании как личностной метаморфозе (transformational experience) - не пустой звук. Harvard изменил мои представления о мире и о себе, помог расширить кругозор и дал солидный набор знаний. Я завел новых друзей и приобрел уникальные связи, ценность которых со временем будет только возрастать. Наконец, я смог реализовать и свои карьерные амбиции и начал работать в сфере прямых инвестиций.

После бизнес-школы я остановил свой карьерный выбор на Access Industries, крупной американской инвестиционной группе с интересами в России. Будучи известна лишь в узком кругу, Access Industries контролирует более 1% российского ВВП и активно участвует в работе по его удвоению. Я начал трудиться в штаб-квартире компании в Нью-Йорке, а по прошествии нескольких месяцев перебрался в их представительство в Москве. В настоящее время я занимаю должность директора по инвестициям в управляющей компании Access Industries Management CIS.

Диплом Harvard, безусловно, способствует карьерным успехам. Помимо непоколебимой уверенности в себе элитарное образование дает доступ к новым связям и возможностям. За примером не надо далеко ходить - в нашей небольшой компании четверо руководителей, включая основателя и основного акционера, учились в бизнес-школе Harvard.

Впрочем, общаемся мы не только по бизнесу. Памятуя о принципах социальной ответственности, я принял деятельное участие в организации Гарвардского клуба в России и даже удостоился в нем должности финансового директора. Клуб уже сейчас объединяет немало серьезных людей, включая первого вице-премьера правительства Александра Жукова и посла Великобритании сэра Энтони Брентона. За последние полгода мы организовали несколько выступлений гарвардских профессоров в Москве и планируем и далее трудиться на ниве просвещения.

Ответы на вопросы:

Насколько сильно Вы ориентировались на рейтинги? Как Вы теперь оцениваете, подтвердила ли Ваша школа свое место в рейтинге?

В рейтингах, как и финансовых отчетах, важны не столько цифры, сколько комментарии к ним. Я ориентировался на рейтинги в основном на начальном этапе подготовки, когда составлял short list - список школ, в которые я направлял документы. Для окончательного выбора среди школ, которые меня приняли, потребовалось на порядок больше информации качественного характера. Поездки в школу на admitted student day и общение с выпускниками в этом смысле были просто незаменимы. В целом, Гарвардская бизнес-школа, на которой я остановил свой выбор, была представлена в рейтингах более-менее адекватно, с погрешностью максимум в несколько баллов.

Что интересного удалось узнать от выпускников интересовавших Вас школ?

Выпускники, на мой взгляд - самый важный показатель бизнес-школы.

Во-первых, видно, какой тип людей предпочитает именно Вашу школу. Не секрет, что сильные кандидаты, как правило, получают приглашения сразу от нескольких бизнес-школ, и от их выбора зависит, как в конечном счете сформируется студенческая популяция. Выражаясь статистическими терминами, общение с выпускниками и поступившими позволяет оценить selection bias в количественной статистике, представленной в рейтингах. С человеческой точки зрения, важно ответить на вопрос: «Готов ли я провести два года среди подобных людей?»

Во-вторых, глядя на выпускников, можно оценить их карьерные успехи и соотнести их с рекламными тезисами школы. Не секрет, что бизнес-школа, это прежде всего бизнес, а уж потом школа, поэтому их реклама зачастую немного приукрашивает реалии. Мой выбор Гарвардской школы бизнеса был во многом продиктован именно впечатляющим уровнем делового успеха и слаженности выпускников этой школы в России.

Что самое сложное в GMAT? На что Вы обращали особое внимание при подготовке к GMAT?

Самое сложное в GMAT - это понять язык и логику авторов теста. Она уникальна, и не имеет ничего общего с языком и образом мысли американцев вообще и американских бизнесменов в частности. В этом смысле проще всего на время абстрагироваться от предыдущего лингвистического опыта и багажа знаний, и готовиться к GMAT «с нуля», как к интеллектуальной игре.

Когда я готовился к GMAT, то обращал внимание в основном на свои слабые места. В этом смысле чрезвычайно полезны диагностические тесты, симулирующие GMAT - по их результатам можно легко понять, над чем стоит поработать. У меня, как и у большинства абитуриентов из нашей страны, все хорошо обстояло с математикой, но были заметные недостатки в грамматике и формальной логике. На них я потратил подавляющую часть времени.

В последнюю неделю перед экзаменом я заперся на даче и «долбил» вопросы из тестов прежних лет по 14 часов в день. Это помогло настроить мозг на стиль и логику авторов GMAT; такая штурмовая тактика оправдала себя.

Были ли сложности с получением визы, другими организационными вопросами?

С визой сложностей не возникло - как только сотрудница визового отдела американского посольства увидела приглашение из Гарварда, на моей анкете появился штампик APPROVED. Именно тогда я впервые почувствовал, что не прогадал с выбором школы.

Все остальные организационные моменты в Гарварде работают как часы - общежитие можно забронировать по электронной почте, кредит на обучение выдается практически автоматически.

Чем Вы пользовались при подготовке к поступлению (литература, интернет и т.д.)?

Проще сказать, чем не пользовался. Еще за год до поступления я накупил специальной литературы - учебники по GMAT, книгу How to Get Into the Top MBA Programs (автор - Richard Montauk). Определившись со списком интересующим меня школ, я также заказал материалы из их приемных комиссий, проштудировал их интернет сайты и зарегистрировался на форумах в Business Week.

Обращались ли Вы к специальным компаниям, оказывающим помощь в поступлении?

Поступление в бизнес-школу я рассматривал как один из самых значительных инвестиционных проектов в своей жизни, поэтому использовал все подручные средства. Для подготовки к GMAT я ходил на курсы Pericles в Москве, при написании эссе общался заочно с американским консультантом по имени Sanford Kreisberg (обитатели форумов Business Week узнают, о ком речь). В обоих случаях я остался весьма доволен полученным результатом.

Как Вы убедили своего работодателя (руководителя) написать Вам рекомендацию (если это имело место)?

Убеждать особенно не пришлось. До бизнес-школы я работал в компании Accenture, где, как и в других консалтинговых компаниях, среди руководителей достаточно много людей со степенью МВА, знакомых с рекомендациями не понаслышке. Своих потенциальных рекомендателей я вычислил заранее, много с ними общался, готовил их к мысли, что бизнес-школа - это инвестиция, в том числе и в мои с ними долгосрочные отношения (что есть чистая правда!). Это весьма деликатный процесс, поскольку, как правило, те руководители, которые о Вас наиболее высокого мнения, терять Вас не хотят, и попытку уйти учиться могут воспринять с ревностью. В то же время, миновать их нельзя, поскольку рекомендации непосредственного начальника ценятся в хороших бизнес-школах гораздо выше, чем мимолетные записки какой-нибудь знаменитости. Посему мой совет - готовьте почву для рекомендаций заранее, не оставляйте этот потенциально болезненный вопрос «на потом».

В какой степени Вы сами участвовали в написании Вам рекомендаций?

Официально школы запрещают писать рекомендации самому себе. Тем не менее, большинство абитуриентов готовят для своих рекомендателей тезисы для ответов на стандартные вопросы анкеты. Далее рекомендатели вправе ими воспользоваться в той или иной степени - или проигнорировать. В моем случае все рекомендации отправились в школу в запечатанных конвертах, и их окончательного текста я не видел - и не увижу никогда.

О чем Вы писали эссе?

Писал о том, о чем просили. В этот коротком ответе состоит самый главный совет по написанию эссе - не отклоняйтесь от темы. Приемные комиссии подбирают темы неспроста, они хотят уяснить то, что важно бизнес-школе, а не только Вам.

Прежде, чем приступить к написанию эссе, я для каждой школы составил «план сражения». Во-первых, я определил главные требования и ожидания бизнес школы: самые очевидные источники - вопросы рекомендательной анкеты, а также интернет сайт школы. Во-вторых, для каждого требования я подготовил несколько хороших примеров из своей жизни и карьеры, свидетельствующих, что этим требованиям я с лихвой соответствую. В-третьих, я распределил все хорошее, что хотел сказать о себе на две группы - объективные факты и субъективные мнения. Первые легли в основу эссе и в анкету, вторые пошли в тезисы для рекомендаций. Далее я несколько раз переписывал и компоновал материалы эссе, дабы уложиться в отведенный лимит слов - в Гарварде это, например, всего 200-300 слов - чуть больше, чем в ответе на данный вопрос.

Как Вы проходили интервью? Какой способ прохождения интервью, по-Вашему, оптимальный?

Я поступал в шесть школ (Гарвард, Уортон, Колумбийский университет, INSEAD, Чикаго и Stern), был принят в первые четыре из них, так что в общей сложности прошел полтора десятка интервью. Это дало возможность набраться опыта и оценить все возможные варианты интервью - как с представителями приемной комиссии, так и с выпускниками, как в Москве, так и заочно по телефону. Самым забавным оказалось интервью в Уортон - зам руководителя приемной комиссии заплутал в гостинице Marriott, я прождал под дверью три часа, но зато получил возможность познакомиться в очереди с другими абитуриентами - с одним из них я даже потом два года учился в Гарварде.

С приемной комиссией Гарварда я собеседовался по телефону - в этом есть свои плюсы, но немало и минусов. Из всех возможных вариантов оптимальным считаю интервью с выпускниками - с ними легче найти общие точки соприкосновения по нашему бизнесу, меньше формализма. Более того, общаясь с воспитанниками школы, можно не только себя показать, но и на людей посмотреть, что немаловажно для due diligence при окончательном выборе школы.

Какие ответы на вопросы интервью Вы готовили заранее? Как Вам это помогло?

К интервью, как и к остальным аспектам поступления в школу, я готовился основательно. Во-первых, я изучил опыт предшественников и собрал часто задаваемые вопросы у абитуриентов на форуме Business Week. Во-вторых, я попытался представить себя на месте сотрудника приемной комиссии и смоделировал те вопросы, которые могли бы у них возникнуть при чтении моих эссе и анкеты.

Такой подход потребовал немало времени, но оказался весьма эффективным. Поскольку практически на любой вопрос у меня был заготовленный ответ,

можно было вести интервью легко и непринужденно.

Были ли в интервью сложные или неожиданные вопросы, ответить на которые сразу было непросто? Как Вы отвечали на такие вопросы?

Неожиданных вопросов мне удалось избежать, однако некоторые интервьюеры заставили понервничать, задавая вопросы «с подвохом». Например, на собеседовании с выпускником INSEAD, Генеральным директором кондитерской фабрики «Большевик», мне пришлось на часть вопросов отвечать по-французски. А сотрудник приемной комиссии Уортон попытался переложить свою работу на мои плечи: «Что, с точки зрения бизнес-школы, является самым серьезным Вашим недостатком?». Зная специфику школы, я нагло ответил «молодость» - и поступил.

Что Вы почувствовали сразу по окончании интервью?

Ощущения от каждого интервью сугубо индивидуальны - как правило, выпускники оставляют яркое впечатление, а сотрудники приемной комиссии зачастую воспринимаются как полумеханические андроиды, присланные из другого мира.

Если говорить о Гарварде, то после единственного телефонного интервью я вышел в некотором замешательстве. Несмотря на отведенные полчаса, собеседование завершилось за 20 минут - женщина-интервьер звонила мне из дома, нам постоянно мешал лай какой-то собаки, и в итоге мы расстались на фразе, что пора кормить домашнего любимца. Я чувствовал, что не заслужил внимания, и провел последующие две недели в тягостном ожидании. Сомнения оказались напрасны - ровно через 14 дней я узнал по электронной почте, что принят.

Комментарии Фейсбук Вконтакте